Книга Искорки между нами, страница 80 – О. Чжун

— Эй, Суджон? Что там у вас такое? — голос американки из динамика ноутбука доносился как будто издалека. — Это твой папа? Здравствуйте, мистер Ли!

— Эмили, я напишу тебе позже, — прошептала Суджон и опустила крышку ноутбука, а потом с дрожью в голосе она обратилась к отцу: — Аппа, дай мне все объяснить.

Тот сжал губы, развернулся и быстрым шагом спустился по лестнице в лапшичную. Даже не собрал упавшую еду и не поднял тарелку. Это было очень-очень плохо. Ли Донхва никогда не позволил бы себе оставить продукты на полу. Суджон сдержала порыв разодрать кожу на одном из пальцев, вместо этого она с силой оттянула край домашней кофты. Ей захотелось как в детстве лечь на кровать, обхватить подушку и громко зарыдать, но вместо этого она сделала несколько глубоких вдохов и побежала следом за отцом.

Она вежливо поздоровалась с клиентами лапшичной, стараясь не меняться в лице. Как назло, зал полностью заполнили завсегдатаи, что приходили на порцию лапши Ли Донхва по утрам в выходные. Атмосфера тут располагала к отдыху и расслаблению после трудовой недели. Некоторые оставались на весь день, чтобы выпить и поиграть в карты.

— О, Суджон, принеси-ка маринованной редьки, будь добра!

— И бутылочку пива!

— Да-да, конечно, минутку, — отвечала она им на автомате.

Суджон юркнула за стойку в зону кухни. Отец вытаскивал из ящика бутылку рисового вина чхончжу. Для себя. Он двигался как робот, не замечая ничего вокруг, и вскоре сел с наполненным стаканом на табуретку, что недавно своими руками сколотил и поставил для отдыха. Мужские пальцы несильно подрагивали, а взгляд упорно отводился в сторону, не желая пересекаться с Суджон. Она думала, что ее ложь приведет к ссоре, но никак не к такой удручающей печали, что отразилась в его глазах.

— Прости, папа, — смиренно произнесла она. — Мое возвращение в Сеул не было из-за приглашения корейской компании. Я столкнулась с несправедливостью на прошлом месте работы и сбежала как полная трусиха. Знаю, что ты разочарован. Я не оправдала возложенных ожиданий.

Суджон низко поклонилась и не разогнула спины. Ей было страшно выпрямляться. Что, если папа так и не посмотрит на нее как прежде? Что если обида будет столь высока, что нить, скрепляющая семью Ли, оборвется? Она превратилась в его позор. На мгновение в голове проскочила мысль: «Хорошо, что хоть мама не видит этого».

— Хватит, Капелька, поднимись.

Голос Ли Донхва звучал сухо, как ветки в разгорающемся костре. Когда Суджон глянула на него, то увидела в глазах отца слезы.

— Моя глупая Суджон. — Он покачал головой. А потом пальцем указал на влагу на щеках. — Это не от разочарования. Мне больно от одной мысли, что ты пережила, а меня не оказалось рядом, что в дни твоих печалей некому было налить тебе миску супа, что тебе было стыдно, хотя стыдиться нужно мне. Я лишь хотел видеть тебя счастливой. Думал, что учеба и карьера приносят тебе радость.

Он опустил голову, спрятал лицо в ладонях. Суджон заметила первый седой волосок. Сердце дрогнуло. Стало невыносимо тяжело видеть папу плачущим. Она подошла поближе и обняла его за плечи со спины, наклоняясь и утыкаясь носом в шею. Теплая рука накрыла ее ладонь. Отец все шептал, как ему жаль, и дорожки слез побежали теперь и по ее щекам. Суджон едва успевала смахивать их рукавом. Так они простояли какое-то время и прервали объятия, когда оба заметили абсолютную тишину. В лапшичной ее отродясь не бывало. Ни голосов, ни звуков ударяющихся палочек о бортики мисок, ни звона стаканов.