Книга Минута до Бруклина, страница 183 – Марк Алонский

Я воткнула вторую передачу и сорвалась с места. Шины засвистели, оставляя на асфальте след от протектора. Pontiac бросился прочь с пустой парковки.

* * *

— Ева, верно?

— Да.

— Вы правда хотите у нас работать?

— Больше всего на свете.

Менеджер кофейни хмыкнул и прищурился. Я не вынимала рук из карманов кожанки.

— Где вы работали до этого?

— В другой кофейне.

— В какой?

— В другой.

— Мы используем кофемашину Jura для приготовления напитков. Вы умеете с ней работать?

— Конечно.

— Приготовьте для меня капучино.

Менеджер сделал шаг в сторону, освобождая проход за барную стойку. Я подошла к незнакомому аппарату, подставила чистую чашку под трубку подачи кипятка и наугад нажала несколько кнопок. Кофемашина зажужжала.

— Сколько, говорите, вам лет?

— Вот столько, — сказала я, поворачиваясь к барной стойке.

Я достала из кармана складной нож и нацарапала им цифру «20» на деревянной столешнице. Менеджер застыл на месте, челюсть у него затряслась. Кофемашина перестала жужжать и выплюнула в чашку грязную воду. Кажется, я нажала на кнопку очистки.

Тим, наблюдавший за происходящим, облокотился на барную стойку, хватая меня за руку.

— Пошли, Ева. Завязывай с этим.

Я сложила ножик и отдала его в вялые руки застывшего менеджера.

— Это вам на память.

— Ты никогда не устроишься на работу, — хохотнул Тим.

* * *

В общей сложности я провела рядом с Тимом восемь ночей. Девятым утром Тим, шедеврально изобразив триумфальные звуки трубы, вручил мне ключи от квартиры. Этим же утром, когда он ушел на учебу, я оставила подарок в коридоре и покинула квартиру, рассчитывая больше сюда не возвращаться.

Я не рисовала две недели. Крыши, нацарапанные известняком в подворотне, не в счет. Во мне зрело что-то необъятное, мешающее мыслить здраво и плавящее мозг. Голоса приходили каждый вечер. Я хотела натянуть эту струну еще сильнее. Так, чтобы потом стрела, выпущенная из-под моей кисти, попала в десятку. Попала в идеал.

(мелкие божки могут быть легкомысленными. мой огромный Бог такого себе позволить не может. он будет гневаться за мое отсутствие, но я отплачу ему настоящим шедевром)

(мне бы только еще чуть больше эмоций)

(чуть больше)

Отец выслал мне деньги на оплату учебы. Я не сообщала семье, что бросила университет на первом же курсе.

Сначала я встретилась с владелицей квартиры и оплатила проживание на полгода вперед. В самой квартире я так и не появлялась. Свет продолжал гореть в окнах каждую ночь. Я надеялась, что лампочки перегорят вместе с терпением поджидающей меня тени.

Потом я сняла номер в дорогом отеле на трое суток. Смена обстановки подействовала на меня благотворно, я проспала без снов почти четырнадцать часов. Когда я проснулась, мой разум был чист, а голоса молчали. Это было чудесное утро.

Мне хотелось валяться в кровати и курить без остановки. Мой светлый и чистый, как операционная, номер, практически вслух умолял меня, так сильно он хотел стать испорченным.

Абсолютно голая, чуть пританцовывая в такт несуществующему треку в своей голове, я дошла до висевшей на стуле кожанки. Вместо сигарет я вытащила из кармана сложенный вчетверо альбомный лист.

К горлу тут же подступила тошнота. Я не хотела раскрывать этот секрет, не хотела знать никаких секретов. Я бестолково и отчаянно бегала взглядом по углам номера, словно надеясь отыскать кого-то, кто мог бы открыть эту тайну вместо меня.