Книга Минута до Бруклина, страница 75 – Марк Алонский

— Айла, так зовут Гвоздику, спятила от горя, когда потеряла мужа. Насколько мне известно, его убила любовница. Мы с семьей тогда только заехали в эту квартиру, мне было семь. — Ева быстрым шагом сорвалась с места, я поспешил за ней. — Помню, мы постоянно слышали, как она рыдает за стенкой… Мама сказала мне: отнеси женщине цветы! Передай ей наши соболезнования! И дала мне охапку гвоздик… Видел ее взгляд?

— Да. Просто жуть.

— Она уже тогда так смотрела. Открыла мне дверь и молча пялилась на меня. Я так перепугалась, что бросила гвоздики и кинулась к нашей квартире. Вцепилась в ручку и от страха забыла, в какую сторону дверь открывается, представляешь! Тянула на себя и выла от ужаса, как белуга, пока отец это не услышал и не впустил меня… Айла все это время молча смотрела на меня. Я орала и думала, что сейчас она сорвется с места и убьет меня. Я так отчетливо помню это, как будто это случилось сегодняшним утром. Ее пустые глаза и красные цветы около ног.

— Не хотел бы я такое пережить даже сейчас, не то что в детстве.

— С тех пор она зовет меня не иначе как Гвоздикой. Кричит всякую чушь, если увидит.

— Через полгода ты уедешь в Бруклин, — вырвалось у меня. — И распрощаешься с ней навсегда.

Ева чуть замедлила шаг и посмотрела на меня пристально, как в ту репетицию, когда я впервые запел.

— Что? — спросил я.

— Будешь приезжать ко мне в гости?

— А можно?

Она рассмеялась, а я подхватил. Сердце бешено застучало, прося выпустить его из грудной клетки. Неожиданно Ева взяла меня под руку. Я оказался к ней так близко, как никогда в жизни.

— Нужно! Люди, вечно идущие не туда, должны держаться вместе, — сказала она все так же со смехом, а мне стало совсем не смешно.

Я мог бы опустить голову и уткнуться носом в ее затылок. Прямо в забавную шапку с помпоном. Я почти физически ощущал то тепло, которое почувствовал бы, если сделал бы это.

Январь превратился в солнечный июль. От этой близости мне стало удушающе жарко, но попробуй сейчас Ева убрать свою руку, и я вцепился бы в нее мертвой хваткой.

Что она делала со мной? Какой безграничной властью обладала?

Мы шли, всего лишь соприкасаясь куртками. Куртки шуршали друг об друга. Этот звук, эти ощущения — все заставляло меня полыхать от страсти.

— Как там Аарон?

— Не знаю. Хочешь, зайдем к нему?

— Давай.

Всю дорогу до дома Аарона я заваливал Еву бесконечными вопросами. Что она любит на завтрак? А на обед, а на ужин? Какой фильм для нее культовый, какая книга произвела самое мощное впечатление? Она послушно отвечала на все, только округляла глаза от удивления, когда я спрашивал что-то в духе: «Какие три вещи тебе нужны на случай конца света?».

Мне казалось, что я занят важной работой. Я складывал кусочки пазла в голове, собирая образ Евы. Все это понадобится мне, когда она покинет город. Я хотел, чтобы ее образ в моем сознании был максимально приближен к реальности.

Она уедет, но сейчас я мог идти с ней рядом так близко, мог спрашивать обо всем, что меня интересовало. Я был счастливейшим Салемом на свете!

Случайные прохожие, завидев, что мы с Евой идем под руку, наверняка думали, что мы — пара. Поймав один подобный взгляд, я весь раздулся от гордости. Позволил себе чуть прижать к телу руку, за которую держалась Ева, чтобы ей пришлось прильнуть ко мне ближе. Совсем немного. Но в моей голове это выглядело так, словно я по-свойски сгреб ее в охапку и бросил на любопытного прохожего уверенный взгляд.