Книга Минута до Бруклина, страница 84 – Марк Алонский

Я сел на заднее сиденье, к Еве. Воздух в остывшем салоне приятно холодил кожу. В машине пахло сигаретами и еловым освежителем.

Джим грел мотор минут пять, и мы поехали.

Все трое о чем-то говорили вполголоса, а я прислонился лбом к стеклу и считал уличные фонари, освещающие дорогу. В груди снова защемило приятной тоской — вид на ночной город из машины навевал мысли о чем-то знакомом и утраченном, но осязаемом в воздухе. Казалось, что все вокруг — муляж,

и только эта красная машина, в которой я сидел так пьяняще близко к Еве, настоящая.

Джим остановился прямо на дороге, рядом с троицей безликих домов. Нажал «аварийку».

— Увидимся, — сказал нам Брайан, выходя на улицу.

— Я быстро вернусь, — ответил Джим, выбираясь вместе с басистом из машины.

Хлопнули двери, в салоне повисла тишина. Ева шумно вздохнула, и я тут же вспомнил, что у меня на щеке остался невидимый ожог от ее дыхания.

Я продолжал вглядываться в зимнюю темноту, прислонившись лбом к стеклу автомобиля. Неосознанно начал дышать тяжелее, стекло стало запотевать большим мутным пятном.

— Я не говорила тебе, — я вздрогнул от голоса Евы, нарушившего тишину. — Аарону далеко не все равно, с кем играть. Я не говорю про выступления на площади, там — лишь бы немного заработать. Но он ни за что не стал бы играть в группе на постоянной основе, если бы не увидел потенциал.

Я хотел повернуться к Еве или что-то ответить, но решил промолчать. Темнота салона обостряла все мои чувства.

— Ты уже понял, наверное, какой у него характер, — я был уверен, что Ева улыбается. — И он не переносит плохую игру. Тот факт, что он согласился с нуля учить Ника басу, говорит о многом.

— О чем? — выдавил я из себя.

Не сказал, а просипел.

— Думаю, он видит успех наперед.

Впервые Ева так отзывалась о нашей музыке.

Я повернулся к ней, стараясь затушить пожар. Хотел сказать, как ценно для меня слышать эти слова.

Я увидел лицо Евы и обомлел.

Она никогда так на меня не смотрела.

Мне показалось, что я читаю в ее глазах настоящую ярость. Из зеленых они превратились в обволакивающе-черные, бездонные. Как будто на дне самого глубокого колодца образовался водоворот. Меня затянуло тут же, без шанса на спасение.

В этом взгляде, в этом моменте, в этом полумраке — было что-то первобытное, животное, доминирующее над разумным человеком во мне.

Я не придвинулся к Еве сам, нет! Меня притянули ее глаза насильно, словно дернули за поводок.

Я сократил расстояние между нами мгновенно и прижался к губам Евы своими.

Удары пульса были равносильны звону огромного колокола, пришедшего в движение прямо у меня в голове.

Миллион раз смерть прикоснулась ко мне, миллион раз что-то возвращало меня к жизни. Не сосчитать, сколько раз я успел подумать, что это конец ВСЕМУ, но ВСЕ продолжалось.

Я еще никогда не целовался.

Я стиснул Еву в объятиях, прижал к себе, желая, чтобы между нами не осталось ни миллиметра пространства. Она, наверное, хотела вскрикнуть, но я так крепко сжимал ее, что она смогла выдавить только короткое звонкое «У!»

Я был в ужасе. Я был в раю.

(самый напуганный посетитель Эдема за всю вечность его существования)

Вечность закончилась, когда открылась передняя дверь автомобиля. Я чуть ослабил хватку, и Ева тут же толкнула меня в грудь ладонями.