Книга Чтица императора, страница 136 – Елена Алексеевна Кузнецова

Феодота тоже заметила и поняла маленькую пантомиму графа. Её лицо просветлело. Хотя бы самый большой её страх на время отступил. Часовня украшается не для неё.

Никто из нас не произнёс ни слова. Пока не прозвучало решение императора, обсуждать их невозможно. Скорее всего, Константис, как и я, не до конца верил в то, что желаемое сбудется. Тем более что для него предстоящее событие не имело других толкований, кроме радостных: его род ждёт такое возвышение, о котором он и не мечтал.

Новость, на которую намекнул граф, была столь весомой, что и я, и Феодота на время онемели, обдумывая все её возможные последствия. Молчание затянулось, но мы бы нашли новую тему для разговора, если бы не раздался звук труб, а потом и голос герольда, объявляющий о появлении императора.

Мы все склонились в поклонах, приветствуя его. Когда император проходил мимо нашей группы – графа с сыном, по левую руку от которой стояла я, а по правую – Феодота, – он замедлил шаг, и я ощутила волну холода, придавившего меня. Тёплая рука Питера обхватила мою ладонь. Мальчик всё же опасался императора после прошлой встречи, хотя она и закончилась для него хорошо.

После того как император миновал нас и поднялся на тронное возвышение, мы выпрямились, и я посмотрела на Дамиана. Впрочем, сейчас на троне сидел не Дамиан, мой страстный любовник, а император - пугающий своим могуществом и великолепием. Он смотрел на нас и, хотя лицо императора оставалось бесстрастным, я чувствовала его недовольство, но не понимала, чем оно вызвано.

— Герцогиня Ирида, принцессы, прошу вас подняться сюда и встать рядом с троном.

Феодота облизнула губы, коротко вздохнула и направилась к тронному возвышению. Там подождала, пока по ступеням поднимется вдова Федра с девочками, и поднялась вслед за ними. Герцогиня Юстиниана осталась стоять внизу, вместе с остальными придворными. Намёк был более, чем ясен. Теперь она – никто!

Лишь принцессы представляли потенциальную ценность и опасность одновременно, как возможность кому-то заявить претензию на наследие Гаскарисов через брак с ними. Герцогиня Ирида, как мать несовершеннолетних принцесс, ещё имела небольшой шанс влиять на их судьбу, а значит, и сохраняло какое-то значение для Арджурии. А вот Юстиниана для императора никакого интереса не представляла.

Дамиан продолжал смотреть в нашу сторону, и я не могла понять, что выражает его взгляд. Хотя может я переоценивала себя, и император смотрит на графа Финлиса и Питера, об изменении положения которых он собирается объявить.

Но вот император обвёл взглядом уже всех, собравшихся в зале, и заговорил:

— После трагической и славной гибели герцога Федра, трон Арджурии остался без наследника и я, как верховный правитель всех земель, входящих в империю, имею право и обязанность определить судьбу герцогства.

Император сделал паузу, но никто не рискнул даже вздохом поставить под сомнение это его право.

— Первый герцог Гаскарис получил, как недавно напомнил всем нис Гарибад, свой титул из рук императора Рихантии, оттеснив другой заслуженный род – Финлисов. Граф Финлис, как и его предок, доказал верность клятвам, принесённых его родом Империи и первым принёс вассальные клятвы мне от своего имени и от имени рода.

Я видела, как рядом расправил плечи и гордо поднял голову Константис, готовясь услышать объявление о великой милости для своего рода, и порадовалась за него.