Книга Чтица императора, страница 87 – Елена Алексеевна Кузнецова

Вначале так и было. Старенький библиотекарь, прекрасно меня помнивший ещё с прошлых времён, проводил в кабинет, где никто меня не увидит и не помешает. Принёс туда несколько новых книг из тех, что, по его уверению, мне наверняка понравятся, и оставил в одиночестве.

Я так погрузилась в чтение, что не могла бы потом сказать, сколько прошло времени до того момента, как движение воздуха и тихий скрип привлекли моё внимание. Стеллаж с книгами отъехал в сторону, и в открывшийся проём шагнул Федр. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

— Ваше Высочество, – собравшись с силами, заговорила я.

Федр, поморщившись, перебил:

— Эвелин, перестань, прошу тебя, оставь этот официоз. Мы сейчас наедине и можем говорить свободно. Твоя охрана осталась снаружи и сейчас не войдёт.

— То, что здесь нет охраны, ничего не меняет. Вы не услышите от меня чего-то отличного от вчерашнего.

— Но выслушать меня ты можешь? Или боишься?

— Чего мне бояться?

— Того, что твоё сердце смягчится?

— Не боюсь. Просто не вижу смысла. Ни ваши, ни мои слова ничего не изменят.

— Но я хочу объясниться! – я ожидала, что Федр заговорит о своих чувствах ко мне, и заранее внутренне сморщилась от неловкости, но он заговорил о другом. – Меня вчера задел твой упрёк... Твои обвинения меня в том, что началась война... Ты считаешь, мы должны были сдаться без боя? Даже не пытаясь отстоять свои земли?

— Я думаю, можно было не доводить до войны... Вам ведь предлагали другой выход - брак императора и Феодоты.

— Это и значило сдаться без боя! Ты не можешь этого не понимать! Странно, что ты винишь в войне меня, а не его!

— Император защищает интересы империи, а ты должен был думать об Арджурии, – наш спор был так похож на прежние мои разговоры с Федром, что я невольно перешла на “ты”, как когда-то.

— Эвелин, ты ведь помнишь, как нас учили, что честь важнее жизни, что нельзя покоряться врагу!

Федр порывисто взмахнул рукой и едва не свалил на пол книги с полки. Это так напомнило пылкого и неловкого юношу, которого я когда-то любила, что сердце на миг дрогнуло и сжалось от неуместной жалости.

— Нет, этому учили Константиса и тех других рыцарей, что пошли умирать за тебя, – нашла силы возразить я. – Тебя учили другому. Правитель не должен слушать своё сердце. Прежде всего он должен думать головой. Или это касалось только женитьбы? Думаю, решаясь противостоять империи, ты тем более должен был всё просчитать, понять - есть ли у нас шансы.

Говоря с Федром, я продолжала сидеть за столом с разложенными на ним рукописями, вначале не встав из-за растерянности, а потом не посчитав нужным следовать этикету, который нарушил сам Федр. И сейчас он опустился рядом со мной на одно колено и взял мою руку в свою.

— Эви, мне так не хватало тебя. Таких наших разговоров. Если бы ты была рядом, я не допустил бы этой ошибки... Никто не смеет спорить со мной. Кроме матушки... Она была уверена, что после прошлого поражения Дагронис не рискнёт к нам сунуться.

— Она ошиблась, – я попробовала освободить руку, но Федр сжал её крепче.

— И не только в этом. Я не приказывал убить тебя! Ты мне веришь?

— Верю. Отпусти мою руку, Федр.

Он неохотно разжал пальцы.

— Почему ты с ним? – с мучительным недоумением и упрёком посмотрел на меня Федр. И тут же добавил с раскаянием. – Прости, прости... У тебя не было выбора...