Книга Одолень-трава, отведи беду, страница 37 – Елена Алексеевна Кузнецова

— Да уж! Никакого понятия о подчинении. Так с князем говорить!

— Что ты хочешь? Хоть и умна, а одно слово – девка. Волос долог, ум короток. В чём разумна без меры, а в чём не соображает ничего.

Помощник подал казначею чашу с прохладной медовухой. Потом взял свою и, прежде чем сделать глоток, признался:

— Я аж испугался, как князюшка на неё осерчал. Думал, выпорют девку.

— Полыхало так, что жар стоял, – согласился Корней. – Да только я сразу понял, что не выпорют. Разве что князь сам захочет, но он вроде не любитель таких игр. Отчитывала она его знатно.

— Меня так супруга иногда наставляет, – признался помощник, смущённо потирая лысину.

— Вот-вот. И я о том же подумал, – крякнул боярин и одним глотком допил медовуху.

— Да, княгиня из неё хорошая бы вышла – рачительная. Она бы порядок навела.

Боярин Корней помолчал, не споря и не поддерживая помощника.

— Только для княгини она родом не вышла, с сожалением вздохнул «Ивашка». – Не боярская дочь.

— Может и хорошо, что не боярская, – задумчиво ответил казначей. – Ни один род за ней стоять не будет и её руками князем вертеть. Иногда жена – бедная сирота, лучше, чем знатная девица с кучей родственников.

— Это да. На иную родню никакой казны не хватит.

— Вот именно. А князю нашему жениться было бы в самый раз. По замужним молодухам бегать прекратит. Наследник у него есть, но одно дитя – это мало. Чем больше деток – тем крепче династия.

— Жалко такой работницы лишаться. Она только-только секреты свои ведьмовские раскрывать стала. Неждан от неё приговоры учить начал – «дебит, кредит».

— Так мы ещё её замуж и не выдаём. Спешить не будем. Главное проследить, чтобы князь девицу до греха не довёл. Чтобы она из казначейства под венец пошла, а не на сеновал. Кликни-ка её ко мне.

Света вошла к казначею, нахмурясь. Неужели ей сейчас скажут сакраментальное:

— Ты уволена!

Не хотелось бы. Она только-только начала разбираться, как можно приспособить её знания к этому натуральному хозяйству. От масштаба необходимых преобразований просто захватывала дух. Тут интересного дела ещё на годы вперёд хватит. Неужели князь Гордей такой обидчивый дурак, что её за дерзкие речи с работы выгонят? А что дерзкие, она по поведению Неждана поняла. Мальчик так за неё испугался, что и на Свету страх навёл. Народ здесь в чём-то дикий, нравы простые, никакой трудовой инспекции нет, выпорют вместо выговора и на улицу выкинут.

Боярин Корней всмотрелся в бледное личико Ланы. «Не дурочка, сообразила, что с князем так говорить не след. Это хорошо!»

— Что, красна девица, сообразила, как оплошала?

Света молча кивнула.

— Это хорошо! В следующий раз думай, прежде чем говорить. Говорила-то ты всё правильно, только как? Дерзко! Без почтительности. А это всё же князь, а не купец какой-то. Счастье твоё, что князь наш не глуп и не злопамятен. Умеет дело слышать и его прежде обид ставить. Так что даю тебе день, чтобы отписала – как и чего поменять порядки в казначействе хочешь. Потом мне принесёшь, обсудим. Если дело предложишь, то я князю об том доложу. Понятно? Справишься?

— Постараюсь!

Света с достоинством поклонилась.

— Тогда ступай. Не трать время.

Поклон в этот раз был ещё ниже. Девица степенно повернулась, вышла из кабинета, и Корней услышал, как она радостно взвизгнула в коридоре: