Книга Рыцарь и мотылек, страница 129 – Рейчел Гиллиг

Мир будто поплыл. Это печаль, осознала я. Вот что за боль скрывалась у меня в глазах. Печаль пришла, словно пастушка, ведя за собой стадо слез.

— Как бы я хотела остаться той девочкой, которую избрали видеть грезы на холме.

Впервые с тех пор, как я себя помню, я заплакала.

Это оказалось больнее, чем тонуть.

Рори коснулся моей шеи, поднес руку к моему лицу, но не стер слезы, что стекали из-под повязки, а прикрыл их от ветерка, будто давая им возможность спокойно струиться по щекам.

— Мне жаль, – сказал он. – Мне жаль Провидиц. Мне жаль, что у тебя отняли тех, кто лучше всего понимал, через что ты прошла, и что твоя жизнь без них во многом похожа на смерть. Но если бы ты не покинула тот холм… – Он произнес эти слова таким проникновенным тоном, будто сотни раз перебирал их в уме, и за это время они потеряли остроту и легко соскользнули с языка. – Я бы пришел за тобой. Я бы убивал, воровал или совершал любые низости, лишь бы вырвать тебя оттуда. Ты не представляешь, насколько ты необыкновенная. Я даже имени твоего не знаю… – Рори глубоко вздохнул. – Но ради тебя я готов на все.

Я плакала перед ним и ненавидела себя за это. Но слезы лились стремительно, словно ждали этой возможности целую вечность. Я плакала и плакала, а потом… не знаю, почему так поступила…

Может, потому, что мои милые Первая, Вторая, Третья, Четвертая и Пятая исчезли, а я так и не узнала их имен. Может, потому, что обряд Прорицания в Ашлине все еще что-то значил для меня, а может, я просто утратила веру в грезы, в Вещих богов, в саму религию. И, вероятно, из-за этой утраты…

Мне захотелось вспомнить тех, кто был до меня.

Я сунула большой палец в рот и укусила его.

Между бровей Рори пролегла морщина. Кровь, горячая и густая, наполнила мой рот. Я ахнула от боли. Протянула ему руку.

Он понял. Похоже, в нужный миг он всегда готов был сделать шаг мне навстречу. Рори поднес мой окровавленный палец к своим губам и произнес то, что я говорила ему – и тысячам других, – у родника Ашлина.

— Что за имя, обагренное кровью, ты мне назовешь?

Я прижала палец к его губам.

— Меня зовут Сибил Деллинг.

Лицо Рори преобразилось, словно я своим резцом разбила его насмешливое выражение вдребезги. Он провел моим большим пальцем по своим неровным нижним зубам, по языку, проглотил мою кровь, словно нечто священное.

Краснота исчезла. Рори выпустил мой палец изо рта и поцеловал его.

— Каково это было – наконец-то произнести его вслух?

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Оно годами таилось внутри – и выплеснулось в один миг.

В Петула-холл мы вернулись вместе.

Телега стояла у подъездной аллеи, старик-возница дремал на облучке. Рядом с повозкой топталась какая-то фигура, тыча в морду лошади каменным пальцем.

Горгулья!

При нашем приближении он встрепенулся.

— Откуда ты, скажи на милость, взялась, Бартоломью? – Он посмотрел вдаль, сморщив нос при виде Звенящего Леса. – Надеюсь, не оттуда. Пренеприятнейший лес.

Рори подошел к телеге. Хлопнул по борту ладонью, отчего старик – Виктор – вздрогнул и проснулся.

— К счастью для нее, как раз прибыл подарок.

Я заглянула в телегу. На копне сена что-то лежало. Серебристый панцирь, на поверхности которого играли отблески факелов.

— Мои доспехи?

— По крайней мере, нагрудник готов. – Рори смахнул у меня со щеки нечаянную слезу, и черные волосы упали ему на лоб. – Сначала тебе нужно залечить раны. – Он посмотрел на мою забинтованную шею и нахмурился. – К тому времени, как рыцари доберутся сюда, ты должна уже быть готова его надеть.