Книга Чайный бунт, страница 116 – Кейси Блэр

Я округляю глаза и, к своему удивлению, не сгораю от смущения на месте. Хотя могу и ошибаться… Потому как щеки мои буквально пылают от жара. Дэниел тоже покраснел. Он с улыбкой отпускает мою руку.

— Я никуда не денусь, – произносит он так, будто дает обещание.

Ох да, конечно, теперь-то я без труда сосредоточусь!

Я осторожно поднимаю чашку, разворачиваю ее, взвешиваю в одной руке, затем в другой, ощупываю все неровности на боках, размышляя о том, как выгодно подать их во время чайной церемонии.

Поставив чашку с почти бездумным поклоном, я достаю новенький переносной чайный набор. Открыв его, я с облегчением понимаю, что обе чашки поместятся в чемодан, и даже не нужно поправлять набивку внутри, чтобы они не болтались.

Дэниел молча наблюдает за мной, и я не знаю, сколько времени прошло, потому что рядом с ним забываю обо всем. Кажется, он не ждет от меня ничего конкретного, просто наблюдает, и я вдруг выдаю:

— Можно провести для тебя чайную церемонию?

Опешив, он моргает:

— А ты… ты хочешь этого?

— Очень хочу, – отвечаю я. – Это будет честь для меня.

Он застенчиво кивает:

— Тогда конечно.

Меня тут же наполняют радость и волнение – смесь чувств, которые я потихоньку привыкаю испытывать в присутствии Дэниела, хотя они все еще не утратили яркости.

— С твоего позволения, я опробую свой набор, – лепечу я и, заметив, что мои руки трясутся от тревоги, отворачиваюсь от него, чтобы перевести дух.

Я никогда не подавала ему чай. Не так, не по-настоящему. Да, я много занималась, но я принесла Дэниелу столько неприятностей… а что, если я не стала лучше?

Нет, я не против приготовить Дэниелу чай. Просто очень хочу, чтобы все получилось как надо. Я хочу произвести на него хорошее впечатление. И это желание помешает сосредоточиться на его ощущениях вместо своих.

Когда я подавала чай Остарио, то почувствовала перемену во время церемонии, словно наконец стала ее полноценной частью, но не посредником, – чего-то ощутимо не хватало.

Теперь же я не знаю, как убрать из церемонии свое эго, потому что это Дэниел, я не могу перестать думать о нем, и большинство моих мыслей эгоистично связаны со мной и моими желаниями.

Зачем мне производить на него впечатление, если отбросить очевидное? Я хочу, чтобы он считал меня удивительной, пусть даже я сама в это не верю… Нет, я хочу быть удивительной – для него. Хочу, чтобы он думал, что я что-то значу и не трачу попусту свое и его время. Потому что он сам удивительный, и я хочу, чтобы он знал это, чтобы знал, что мне это известно.

Вот почему.

Я перемещаюсь на пол к столику у небольшого дивана. Правильная чайная церемония проводится только на полу. Дэниел устраивается напротив меня, я достаю заварник в виде дракончика, и у Дэниела отваливается челюсть.

— Это же… – шепчет он и смотрит изумленными глазами, еле переводя дыхание.

Я уже успела уйти в тень, но не могу не улыбнуться его замешательству.

— Одна пожилая женщина сказала, что дарит его мне, – пожимаю я плечами. – Если Талмери хочет, чтобы он все еще выставлялся в нашем магазине, то может дать мне денег на покупку ровно такого же.

— Но таких чайников больше не существует, – выдыхает Дэниел, потянувшись вперед, но одергивает себя.

— Верно, – соглашаюсь я и смотрю на него. – Можешь его подержать. Я дам знать, когда буду готова.