Книга Чайный бунт, страница 70 – Кейси Блэр

Столько всего вложено в последнее слово. Достаточно ли таких извинений? Стоит ли мое обещание хоть чего-то? Можем ли мы снова быть подругами?

Лорвин выглядит сбитой с толку, но лишь на секунду, затем ее лицо обретает знакомые язвительные черты.

— Прощу, если научишь этого угрюмого чайного паренька улыбаться так, чтобы он не распугивал гостей, – говорит она.

Облегчение такой мощной волной расходится по телу, что, боюсь, я вот-вот упаду. Но после моих извинений это заставит Лорвин чувствовать себя еще более неловко.

Я отвечаю:

— Не знаю, смогу ли я совершить еще одно чудо.

Она издает смешок, и мне приходится зажмуриться.

Может быть, еще не все потеряно. Может, мы все еще можем быть подругами.

— Означает ли это, – вклинивается Энтеро с опасной резкостью в голосе, – что кое-кто готов раскрыть мне, кто этот Дэниел и чем вы с ним занимались?

— Дэниел – гончар, – отвечаю я.

— Дэниел – лучший в своем деле гончар, – поправляет Лорвин, и я киваю.

Энтеро скрещивает руки на груди:

— И?

— И я смотрела, как он работает, – говорю я.

Лорвин не сдерживает смешка. Энтеро бросает на меня взгляд, который я невозмутимо возвращаю.

Это было священно, интимно, и раз уж все закончилось хорошо, то моему телохранителю не обязательно знать подробности.

И пока он не успел отгородиться от меня завесой гнева, я говорю:

— Как я понимаю, Талмери согласилась тебя нанять?

— Да, согласилась, – отвечает Лорвин. – Теперь мы формально не сможем от него избавиться. Что ж, а сейчас, пока тут нет Искиело, а ко мне в лабораторию не пришли два демона – потому что нам на смене только двух новичков не хватало, и я готова придушить за это Талмери, – не отведешь его в зал и не покажешь, как, черт его подери, правильно подавать чай?

— Конечно, – говорю я. – После тебя, Энтеро.

Он проходит вперед. Я не успеваю пойти за ним, как меня осторожно окликает Лорвин:

— Мияра?..

Я оборачиваюсь:

— Да?..

— Больше никогда не говори мне о школе магии, – просит она. – Договорились?

Я бы столько хотела у нее спросить, но ей нужно, чтобы я молчала.

— Хорошо, – говорю я.

Она резко кивает и поворачивается в сторону лаборатории, а я ухожу учить Энтеро.

Чайная работает уже несколько часов, и я не могу улучить момент, чтобы объяснить Энтеро, почему каждому сбору нужно свое время заваривания, – колокольчик над дверью постоянно звенит, возвещая, что пришли новые гости. Я не поднимаю головы, пока Искиело не бормочет мне под руку:

— Пойду поищу самый старый и дешевый чай, который у нас есть. Если у нее вообще есть деньги. Может, попросить ее уйти?

Я резко поворачиваю голову и улавливаю легкое волнение в лавке. К нам зашла пожилая женщина: она одета в лохмотья, а на спине у нее огромный рюкзак, в котором, судя по всему, лежат все ее пожитки. В зале повисла тишина, а ближайшие к ней гости начали потихоньку отодвигаться.

Искиело вздумал ретироваться, но я хватаю его за руку.

— Что? – возмущается он. – Я сказал, что…

Мой взгляд заставляет его замолчать.

— Ты будешь стоять здесь, – приказываю я. – Будешь смотреть, слушать и ни звука. Не. Пикнешь.

На юном личике Искиело вспыхивают недоумение и страх, он не понимает, как и чем провинился, а я просто в ярости. Без единого слова я выхожу из-за стойки и низко кланяюсь, подойдя к пожилой женщине.