Книга Чайный бунт, страница 85 – Кейси Блэр

— С них и начнем.

Он кратко проходится по всем ингредиентам, после чего я наливаю чай и протягиваю ему чашку.

Дэниел отпивает и с любопытством смотрит на меня.

— Почему на вкус он лучше, чем обычно? – спрашивает он. – Я не заметил, чтобы вы делали что-то особенное.

— Я следила за температурой воды и временем заваривания, – отвечаю я. – Я буду наблюдать, в какой момент вы достаете рис.

— Придется испортить пару кастрюль риса, прежде чем научишься понимать, когда он готов, – говорит он.

— Тогда у меня еще все впереди. Только вот я живу в доме с рисоваркой, так что, скорее всего, никогда не научусь.

Он улыбается:

— А постойте там, пока я нарезаю лук. Этот выглядит особенно кусачим. Вы живете одна?

— Да, посчастливилось встретить кое-кого, чья знакомая была в долгу перед ней и пустила меня пожить в пустой дом. А почему ваши родители с вами не живут?

— Родители и маленькая сестра, – отвечает Дэниел. – Они не хотели, чтобы их присутствие мешало моей работе, если вы понимаете. Чтобы трудности, с которыми они сталкиваются, препятствовали моему успеху.

К сожалению, понимаю. В Исталаме не живут семьями, разве только в богатых поместьях, и очень редко работают на дому. Если бы семья жила с ним, это повлияло бы на отношение окружающих, что, в свою очередь, оказало бы влияние и на положение дел.

Он начинает плакать, я распахиваю глаза от беспокойства и тут же заливаюсь слезами.

Духи, я и понятия не имела, что лук на такое способен.

— Как идут дела у вашей семьи?

— Настолько хорошо, насколько можно было ожидать, – отвечает он. – Помогаю им по мере возможностей.

— Но ваша мать хочет, чтобы вы заботились сначала о себе, – говорю я тактично.

Дэниел бросает на меня строгий взгляд:

— Я и не подумал, что вы слушали в магазине.

— Я всегда слушаю. Только воспринимаю по-разному. – Чуть замешкавшись, добавляю: – Думаю, вы и тогда знали, что я слушаю.

Он улыбается глазами:

— Ладно. Может быть. Не думал, что запомните. Теперь уже, наверное, можно подойти.

И я подхожу, а он проговаривает каждое свое действие. Меня слишком будоражит тепло, исходящее от его тела за моей спиной, пока он учит меня нарезать курицу и разбивать яйца.

Мы говорим о его семье. О застенчивой сестре намного младше него, которая стала в свой черед настоящим сюрпризом для родителей, потому что первого ребенка им было трудно зачать. Об отце, до Катастрофы получившем профессию инженера мостов, но теперь служащем разнорабочим, потому что никто не берет беженца на видную должность инженера. О матери, которая зарабатывает тяжелым трудом в пекарне и таскает мешки с утра до ночи.

— Если хотите, она может научить вас печь, – предлагает он. – У меня в этом мало опыта.

— Вы еще мою первую попытку не пробовали, – смеюсь я.

— Почту за честь, – серьезно отвечает он.

Отчасти я решилась испечь печенье именно потому, что надеялась на такой отклик, но от его слов мне вновь неловко.

— Я бы хотела больше узнать о выпечке, но, думаю, мне будет неудобно просить об этом вашу маму, – признаюсь я.

Дэниел поворачивается к плите:

— Ей бы понравилось, честно. Работа в пекарне стабильная, но творчества там маловато. Думаю, она бы с радостью открыла свой магазин, если бы кто-нибудь дал ей ссуду.

— Если она так хороша, мне точно лучше не позориться перед ней.