Книга Шелк и кровь. Принцесса (не) должна умереть, страница 58 – Анна Платунова

Лицо моего генерала, и без того сумрачное, сделалось еще темнее. Он взял мои руки в свои и кивнул.

— Хейл приказал явиться на аудиенцию. Конечно, направлюсь я не в столицу, а в противоположную сторону.

— Все правильно, — торопливо прошептала я. — Не беспокойся обо мне. Мы продержимся! Ты, главное, возвращайся поскорее, не опоздай!

— Не опоздаю!

— Когда ты… — Горло сжалось, и я начала заново: — Когда ты уезжаешь?

— Дождусь окончания завтрашнего испытания.

Корвин наклонился ко мне и взял мое лицо в ладони, заглянул в глаза, а я накрыла его горячие руки своими и тоже смотрела в темные, как осколки ночного летнего неба, радужки. Эти черные глаза могли обжигать, пугать и вызывать дрожь, для врагов они были подобны двум разящим кинжалам, но сейчас их тепло согревало меня.

— Рин, ты сильная. Ты справишься. Я в этом ни секунды не сомневаюсь. Я вернусь за тобой так быстро, как только смогу, ничто и никто меня не остановит. Я даю тебе слово генерала Райдера, что нет такой крепости, которую я не мог бы взять, нет таких стен, которые я не смог бы разрушить, и нет такого противника, которого я не смог бы одолеть на пути к тебе!

— Я тебе верю!

Он легко коснулся моих губ поцелуем, будто бы скрепляя им обещание. Крошечные искорки вспорхнули от нашего соприкосновения и унеслись вверх.

— О! — прошептала я, озаренная мыслью.

Корвин, отстранившись, изучал мое лицо, гладил большими пальцами скулы и никак не отреагировал на мое восклицание.

— Я накопила много магии, но я, кажется, знаю, как сделать меня еще сильнее.

И я улыбнулась от предвкушения, волнения и оттого, что запретная, тайная, но такая желанная новая сторона жизни вот-вот откроется для меня.

Корвин вздохнул и подался вперед, но вовсе не для поцелуя, как я надеялась: он, не выпуская из ладоней моего лица, прижался своим лбом к моему.

— Я думал об этом. Больше, чем следовало думать мужчине и воину, когда мир вокруг сгорает в огне. Впрочем, если снаружи и внутри сплошной хаос, они отлично уравновешивают друг друга… С этим я смирился. Мыслями я не причиню тебе вреда. Но я не возьму тебя, Рин, не сделаю тебя своей.

— Но почему?

Почему так печет в груди, почему твои слова так ранят меня? Это твоя гордыня возводит между нами преграду?

— Пока мы еще не стали так близки, пока ниточки между нашими сердцами не сделались крепче стали… Видишь, я помню про ниточки!

Я грустно усмехнулась и заморгала, пряча слезы.

— И у тебя, и у меня еще остается шанс на будущую счастливую жизнь друг без друга. Ты станешь королевой, Рин, ты не можешь выбрать в мужья того, кто родился в семье лавочника.

— Нет! — сдавленно пробормотала я, вцепляясь в его руки, как в якорь.

— Ты сможешь еще полюбить кого-то достойного и вспоминать обо мне с теплотой и без боли. Но если мы перейдем последнюю черту, мы уже никогда не сумеем спокойно дышать, спать и просто жить эту жизнь вдали друг от друга. Я не смогу быть твоим любовником, с кем-то делить тебя! Я этого не вынесу!

— Значит, отдать меня кому-то другому ты сможешь! — сказала я дрожащим голосом, не пытаясь скрыть негодование.

— Ты мне не принадлежишь, Рин. Как я могу отдать то, что мне не принадлежит?

— Но я хочу этого! Я лучше вообще никогда не выйду замуж, чем останусь без тебя, Корвин!

Он поцеловал меня в лоб. С усилием отнял от моей щеки одну руку, убрал вторую, и без его прикосновений сразу сделалось одиноко.