Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 105 – Оксана Северина

— Значит, по тебе стреляли свои же? Сослуживцы? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и не слишком дрожал. — Я думала, что это были бандиты.

— Ага, вначале в вертолет. Меня ранили, и пришлось сесть на опушку и бежать в больницу за помощью. Хорошо, что далеко не успел улететь.

— Ты не знал, что больница разрушена?

— Конечно знал! Но у меня разве был выбор? Надеялся, вдруг здесь кто-нибудь еще остался. Ты, Детка, например, — Кракен подмигивает мне, и мои щеки и живот теплеют. — А у больницы меня встретили. Загнали в лаз, черти, головы было не высунуть.

— Значит, не бандиты, — поспешно отвожу разговор от себя.

— Не, свои. Думаю, и вертушку тоже они спалили. Может, чтобы мне не досталась? К тому времени почти все пилоты уже улетели. Я тянул до последнего. Так сказать, уменьшал концентрацию сил противника. Провалился план… Но попытка была неплохой, правда?

— Эм… А почему они не оставили вертолет гражданским? Зачем сразу сжигать? Вдруг бы он пригодился тем, кто не успел эвакуироваться? Они бы спаслись, если что.

— Если что? Это же боевая машина, а не микроволновка какая-то. Думаешь, там инструкция есть? Почитал, сел и полетел? — Кракен с усмешкой вздыхает. — А знаешь… все они сделали правильно. Я бы тоже так поступил. Не бросил бы «девочку» на растерзание всяким вандалам… Кстати, Детка! Ты давай-ка не расслабляйся. В меня не бандиты стреляли, но их тут полно. И психов всяких. Одного ты уже повстречала, — намекает Кракен на Петра Сергеевича, перекатывая конфету за другую щеку.

Я же, нервничая, свою успела догрызть. Киваю:

— Хорошо, Кракен, расслабляться не буду.

Странно, но он совсем не переживает о том, что сделал. Я сходила с ума, думая о коллегах, оставшихся в Скорбном тоннеле, а его совсем не волнуют сослуживцы, которых он бросил, зато волнует судьба бездушной металлической железяки. Кстати, он и в целом не слишком-то жалует людей, почему-то делая исключение лишь для меня и своей семьи. Это трудно понять.

«Когда-то я мечтал стать пилотом истребителя», — вспоминаю его слова и маленькую татуировку в виде крыльев под его левой ключицей, прямо над сердцем. И думаю, что Кракен от чего-то бежал. Будто он не видел себя среди людей на земле. Будто хотел оставить что-то позади, что-то, что душило, ранило и догоняло его, не давало покоя так, что небо для него стало единственным местом, где он мог свободно дышать. Там была его точка, в которой ему хотелось стоять.

Всхлипываю и незаметно смахиваю с ресниц непрошеные слезинки. Я больше не думаю о путешествии, только о том, сколько трагедий стоит за спиной этого дерзкого парня. Сама знаю, что девушки склонны идеализировать мужчин, но в этот раз чувствую, что я права. Только не слишком понимаю причину его боли. Его мать?

— Да, брось, Детка! Чего притихла-то? Все идет, как и шло. Ничего для нас не изменилось. Домой я, конечно, не улетел, зато смог добраться до тебя и спасти. Вдруг это судьба? Может, все так и затевалось, чтобы я тебя встретил? И ранение, и все остальное, а?

— Ой, Кракен, эти твои шуточки… Вот здесь уже сидят! — Провожу пальцем по горлу и чувствую, что щеки снова расцветают румянцем. Когда-нибудь я перестану краснеть? Как школьница, честное слово! — Ты хочешь сказать, что и конец света по этой причине случился? Ведь именно с него все началось. С землетрясения… Ой, погоди… — Я задумываюсь. «Потом нас хорошенько так тряхануло», — сказал он. — Значит, нас еще раз трясло? Когда ты пришел, я уже давно сидела на складе. Но я не помню.