Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 42 – Оксана Северина

Чувствую ладонью его горячее дыхание и обреченно вздыхаю, пытаясь вернуть себе руку.

— Ты не услышал меня, Кракен. Жаль, что я зря распиналась и тревожила память ушедших людей, — расстроено говорю ему.

— Нет, Детка, не зря. Я все услышал и понял.

Он вдруг резко оборачивается и сгребает меня в охапку, обнимает крепко и бережно. Как обнимают родных и близких людей. Он проводит носом по моей макушке и на этот раз уже целует меня в волосы. Я ахаю:

— Что ты творишь? Нет, ты совсем ничего не понял. Ты сделаешь только хуже, Кракен! Нельзя привязываться! Нельзя ничего чувствовать! Отпусти!

Пытаюсь высвободиться, но он держит меня, а я боюсь потревожить его раны. Да и сильной меня сейчас не назовешь.

— Тшш, тише, Детка, не дергайся. — Он дожидается, когда я, поняв бесполезность усилий, перестану возиться, и снова прижимается лицом к моей макушке, но уже без риска выбить себе зубы. — Я хочу тебе кое-что предложить.

— Боже… — закатываю я глаза.

— Да послушай ты! — Он чуть встряхивает меня, и я замираю. — Слушаешь? Потом, когда мы с тобой отсюда выберемся, тебе же совсем некуда пойти? Твоего дома нет, и никто тебя не ждет, да?

Я пожимаю плечами:

— Ну, я могу пойти еще в какой-нибудь медицинский пункт. Или в военный городок. Медицинская помощь всегда и везде нужна, особенно сейчас. Ты же проводишь меня, Кракен?

Он невесело усмехается:

— Да нет там больше ничего, Детка. Ни больниц, ни твоего городка. Некуда тебя провожать. И одна ты — вся такая… эм… домашняя — там, — Кракен находит мою руку, загибает пальцы, оставляя один, и в темноте тычет им в потолок, — выжить не сможешь, даже если ты медсестра. Я направляюсь домой и предлагаю составить мне компанию. Постараемся выжить вдвоем. Соглашайся!

Я снова выдергиваю руку. Как это — нет ничего? Что-нибудь да должно остаться. Люди. Пока есть люди — они будут болеть, а значит у меня всегда будет работа и кусок хлеба. Я в этом уверена.

— А ты? А те, кто в тебя стрелял? — возражаю Кракену. — Вы же здесь! Не замечаешь противоречие?

— Ладно… — В его голосе появляются непонятные раздраженные нотки. — Скажем так: нормальных никого не осталось.

От его слов и голоса мне становится не по себе. Ссадины и синяки на локтях ноют сильнее. Так и представляется ладонь Кракена на моей шее. Может, даже в этот момент он тянется к ней в темноте. Но я решила не бояться. И мне нужно знать, что происходит наверху.

— Бандиты?

— Бандиты, — сухо соглашается Кракен, — психи всякие, мародеры…

— И ты? — шепчу, затаив дыхание, и на всякий случай прижимаю подбородок к груди.

— Что — я?

— Ты тоже бандит?

Кракен хрюкает, потом всхлипывает и вдруг начинает хохотать:

— Детка… Ха-ха-ха… Я не могу… Ну какие же милые эти девственницы! Нет, ты точно одна не выживешь!

Сама знаю.

— Тем более! К чему тебе такая обуза? — обижаюсь, совершенно сбитая с толку его переходом от раздражения к смеху. Разве я спросила что-то смешное? — Ты же сам говоришь, что мне там не выжить. Я буду тебе только мешать.

— Ну а вдруг я хочу, чтобы ты стала моей? — внезапно спрашивает он.

Я не вижу его лицо, но слышу тон голоса — теперь хитрый и провоцирующий.

— Дурак! — не сдерживаюсь, и слово, что вертелось на языке с момента нашего знакомства, все-таки вырывается наружу.

Теперь раздражена я. Мало того, толкаю Кракена локтем куда-то в грудь, наплевав на то, что он пациент. Надоело!