Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 67 – Оксана Северина

— Нормально, — киваю.

Если я смогу принести хоть какую-то пользу, то так и сделаю.

— Тогда выдвигаемся.

— И ничего он не мой, — неожиданно для самой себя бормочу Кракену в спину, но тот не подает вида, что услышал.

А может, и правда не услышал.

Мы по-прежнему двигаемся перебежками, зигзагами, по теням, словно ночные монстры, застигнутые врасплох светом дня, ища укромные места в самых ужасных и дурно пахнущих углах.

— Чем сильнее воняет, тем в большей мы безопасности, Детка, — поясняет Кракен. — Мертвецы только лежат, разлагаются и не норовят всадить в тебя пулю или нож при каждом удобном случае.

Он полагает, что подбадривает меня, но я лишь вздыхаю. Спорить с ним — бесполезная трата времени и сил. Кракен игнорирует мои аргументы, убеждая, что тех людей, которых я знала, давно уже нет. Потому я молча следую за ним, стараясь не слишком разглядывать руины, не давать воли воображению и думать о приятных вещах.

Например, об идеальных по качеству и удобству кроссовках, что сейчас украшали мои ноги. Теперь карабкаться по завалам стало намного легче, и ничего другого, настолько же приятного, я хоть убей вспомнить не могу. Про еду и не думаю — от мыслей о ней одно только расстройство.

Погрузившись в мысли, вдруг резко налетаю на вытянутую в сторону руку Кракена и, потеряв равновесие, чуть не заваливаюсь назад.

— Что?

— Тсс, стой, не шуми. — Кракен хватает меня за лямку рюкзака, удерживая на месте. — Что там находится?

Я смотрю поверх разрушенных кирпичных башенок забора, куда он мне показывает. Не может быть! Это же дом, в котором жил Сашка Рагозин — Майкина первая любовь! Но теперь от дома мало чего осталось. Те же руины, только вид сбоку. Я вздыхаю. Концу света чихать, насколько ты богат и всемогущ, он не делает исключений ни для кого.

— Здесь дом Рагозиных, — говорю Кракену. — Они были местными небожителями и эвакуировались еще в первую волну.

— Значит, трупов здесь нет?

— Нет… н-не знаю… — теряюсь, вспомнив Скорбный тоннель.

— Вот и я тоже, Детка, не знаю. Если нет, то тут мог кто-нибудь живой поселиться.

— Пошли дальше?

— Нет, погоди. — Кракен становится задумчивым. — Скажи, а какой источник воды был в вашей больнице? У вас же была вода?

— Ты хочешь вернуться? Но ты говорил, что рядом с больницей опасно…

От ужаса, что придется возвращаться к погибшим коллегам, меня начинает бить дрожь. Мне хочется — необходимо! — помыться, но только не такой ценой.

— Нет, возвращаться нельзя, Детка. Просто ответь на вопрос.

— Да, у нас была своя скважина, — отвечаю, испытывая неимоверное облегчение. — Еще и поэтому нас оберегали и снабжали до послед…

Кракен меня не слушает:

— Вот! А я о чем говорю! В таких домах тоже делают скважины, чтобы в случае чего не зависеть от общего водопровода. И вода из своего источника лучше. Надо бы проверить…

Меня снова прошибает холодным потом. Час от часу не легче.

— Мы что, пойдем туда? — ахаю я и пячусь от Кракена. — А вдруг там трупы? Или действительно кто-то живет?

— А не ты ли меня уверяла, что все местные жители сплошь душки и зайки? Добры, гостеприимны и положительны со всех сторон? — усмехается он, передразнивая меня.

Я замираю, потом вздыхаю и качаю головой. И правда, что со мной не так?

— Это все твоя паранойя, Кракен. Кажется, она заразна, как грипп.