Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 83 – Оксана Северина

Типовые домики нашего с Майкой ЖК нулевого этажа не имели. Под полом было небольшое пространство для вентиляции, но, кроме паутины и оставленного строителями мусора, поживиться там было нечем. Вещи, что в повседневной жизни не использовались, мы хранили в гаражах или сарайках, а для запасов продуктов предназначался небольшой кухонный шкаф. Так жил весь район.

Но Рагозины под эти цели отвели все пространство под домом — целый подвальный этаж, разделенный на секции по категориям: снаряжение для активного отдыха, средства для уборки и быта, продукты и прочее — дальше продуктов я не пошла.

Возможно, так принято в богатых домах — хранить в подвалах настолько большие запасы? А может, родители Сашки планировали здесь отсидеться и переждать, когда стихийные бедствия схлынут, но что-то вынудило их бросить все и бежать? Может быть. Теперь уже не у кого спросить.

Оставалось загадкой, что за пунктик был в головах у этих людей, но всего здесь много, все хранится в идеальном порядке, и если не свежее и не новое, то безукоризненно чистое и качественное.

— И как тебе такой сюрприз, Детка? Охренеть можно, скажи? Или снова станешь бухтеть, что это безвкусица? — Кракен подмигивает и направляется к полкам с туристическим инвентарем. Он будет не он, если меня не подденет.

— Фигасе! — кричит с восхищением. — Вы здесь все, что ли, туристы? Твоя пропавшая походница Майка и эти, как их… Рагозины… Это потому что вы живете в горах?

— Нет, Кракен, не все, — откликаюсь, имея в виду себя.

Я не туристка. Но он меня не слышит — с упоением копается, выкрикивая названия всяких, судя по количеству восклицаний, крутых брендов, для меня звучащих, как белый шум.

Остаюсь у стеллажей, доверху забитых консервами, упаковками с напитками, какими-то коробками и банками всех размеров и мастей. Некоторое время просто смотрю на них, пытаясь это осознать. Потом провожу пальцем по пыльному краю полки и думаю о том, у конца света фишка такая — добивать тех, кто уцелел, бросая из одного стресса в другой.

— Ну что ты тут топчешься, Детка? — Кракен внезапно появляется рядом, берет с полки первую попавшуюся банку, открывает и вручает ее мне. — Налетай! Ешь сколько хочешь — все только для нас!

Банка консервированных персиков, оказавшаяся в моих руках, пахнет ошеломляюще. Запускаю в нее дрожащие от потрясений и голода пальцы и достаю сочный, истекающий сиропом кусочек. Пер-си-ки… Даже само слово мне нравится, а о вкусе нечего и говорить. Это вкус моей прежней — счастливой — жизни.

Вспоминаю, как неприятно мне было, когда мы только пришли сюда, как возмущалась и думала, что зря мы это сделали.

Разрушенный дом небожителей Рагозиных метафорично олицетворял умирающий мир, и мы с Кракеном как будто вломились в собственный склеп. И тогда получается, что это пир на костях человечества. И я принимаю в нем участие. Причем с большим удовольствием… Кошмар.

Но если вычурная роскошь наверху была лишь бесполезным интерьерным излишеством, то вещи, хранившиеся здесь, тоже не отличавшиеся простотой, все по делу. И если мы этими запасами не воспользуемся, то это сделает кто-то другой. Так почему это должны быть не мы?

«Двойные стандарты, Аня, — вздыхаю я и с наслаждением вытряхиваю в рот остатки персиков прямо из банки. — Двойные стандарты…»