Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 80 – Оксана Северина

— Не свети раньше времени, — говорит мне одними губами. — И не жди, если что. Помнишь? Сразу бей.

Нож подпрыгивает в моих мокрых дрожащих руках.

— Кракен, не уходи…

— Не трусь, Детка. Все будет хорошо.

Он вдруг улыбается и берет мое лицо за подбородок. Лаская, проводит большим пальцем по щеке. Если Кракен думает, что так успокаивает меня, то ошибается. Он действительно это не умеет. Меня начинает трясти, потому что я понимаю — так он прощается.

— Кракен! Кракен! — шепчу я умоляюще.

Но он лишь прикладывает палец к губам и направляется к массивной резной двери. К тому, что от нее осталось.

Сжимая нож, я во все глаза смотрю на Кракена, ведь это, возможно, последний раз, когда я его вижу. Стараюсь запомнить, как он выглядит. Даже в таком нелепом виде — в халате на голое тело и массивных армейских ботинках — Кракен прекрасен, как Джеймс Бонд.

Я знаю, что он нездоров, но сейчас он собран, двигается без суеты, четко и бесшумно, будто делал так миллион раз. Ни один осколок на полу не хрустнул под подошвами его ботинок, ни одну вещь не зацепили полы его халата. Он словно призрак, а не человек.

Кракен осторожно выглядывает из дверного проема, поправляет полотенце на руке с пистолетом и, не оглянувшись, выскальзывает в коридор.

Какое самое жуткое место из всех жутких мест на Земле? Такое ужасное, чтобы в нем от страха сводило челюсти, адреналином рвало грудь на части и вылезали глаза из орбит. Чтобы оно снилось в самых изощренных кошмарах. Место, что парализует и забирает надежду, и ты остаешься человеком только снаружи, как шизофреник в бреду.

Для меня это — роскошная ванна на витых позолоченных ножках, что, благоухая, стоит посреди руин из мрамора и зеркал. Будто я собираю топ-десять самых ужасных мест этого проклятого мира.

Я испытываю такое всепоглощающее чувство покинутости, будто вокруг меня образуется космический вакуум. Такого одиночества я не чувствовала, даже когда погибла Майка — тогда меня поддержали родители. А после их смерти ко мне на помощь поспешили коллеги из больницы. Меня загрузили работой, и не осталось ни времени, ни сил, чтобы оценить масштабы всемирной катастрофы.

Запертая в медицинском складе, я до последнего надеялась, что меня найдут и спасут, а когда умирала от голода, мне было уже все равно.

Я думала, что самый мой ужасный кошмар — тоннель на свободу, усеянный трупами, но на выходе из него меня встречал Кракен, и я знала зачем, почему и к кому ползу.

А когда ждала в одиночестве на смердящей парковке торгового центра, я все еще верила в человечество, и мне не было так страшно, как сейчас. Тогда я боялась разлагающихся мертвецов, но теперь боюсь людей. Обычных людей! Таких же, как и я, — сумевших пережить апокалипсис!

По крайней мере, на мне тогда была одежда.

Бросаю взгляд на горку наших грязных вещей в углу комнаты — далеко. Боюсь даже представить, как добежать туда мимо открытых дверей. Новая одежда — в пакетах. Пока достану, буду шуршать. Хватаю со столика и натягиваю халат, приготовленный для меня, перекладывая нож из одной руки в другую. Замираю и до рези в ушах прислушиваюсь к тишине. Не настолько плотной, как в подземелье, но пугающей не меньше, а даже больше, потому что где-то в этой тишине Кракен уводит подальше опасных гостей. Каждую секунду я жду выстрелов и уговариваю себя не орать, «если что».