Книга Конец света. Детка и Кракен, страница 77 – Оксана Северина

Вижу, как вначале его глаза расширяются, а брови подскакивают на лоб, словно в изумлении, потом они сдвигаются, а загнутые вверх уголки рта медленно растягиваются в ухмылке. Внутри холодею и тоже смотрю.

Боже мой…

Я мгновенно догадываюсь, что так его заинтересовало. Сердце обрывается и летит вниз. Мои ноги — бритые! Это, конечно, ерунда, но только не в случае с Кракеном. Даже представить боюсь, что сейчас происходит в его голове. И зачем я их только брила? Мне что, в подземелье больше нечем было заняться? Кляну свою недальновидность, а заодно с нею все бритвенные принадлежности, что придумало человечество, и готовлюсь к очередной порции дурацких подколов.

Но когда Кракен смотрит на меня, не выдерживаю. Он даже рот не успевает открыть, как я всхлипываю и, закрывшись ладонями, заливаюсь горючими слезами. Не могу больше! Все! Бритые ноги — последняя капля.

Я плачу от унижения и от разочарования в себе, потому что позволяю с собой все это вытворять. Плачу от того, что со мной нет больше людей, которые бы меня понимали и никогда бы так не поступили.

Майка, мамочка, папочка, Лешка, мои коллеги — вы все покинули меня, оставив выживать в этом кошмаре. Этот проклятый конец света забрал у меня все, а теперь и мою гордость тоже. Чем я заслужила? Я так не хочу! Я не просила таких перемен! Я хочу, чтобы все было, как раньше!

Плачу, но не от жалости к себе, а от отчаянного бессилия, потому что я могу сколько угодно думать и анализировать, но в реальности не представляю, что делать дальше и как жить… Я так устала… Я невообразимо, просто адски устала…

— Детка, Детка, Детка…

Кракен обнимает меня и прижимает мою голову к своей груди. Гладит по волосам. Я не сопротивляюсь. Мне наплевать на его слова, на него самого, на его гениталии, что болтаются совсем рядом со мной.

— Ну что ты, маленькая?.. Я не хотел, чтобы так получилось. Черт, Детка, прости меня, я просто тупица!

Кракен пытается заглянуть мне в лицо, но я закрываюсь. Не хочу его видеть! Никогда! И если бы не мое обещание его не бросать, то встала бы сейчас и ушла, честное слово.

Он держит меня до тех пор, пока у меня не заканчиваются силы и я не перестаю биться и рыдать. Потом медленно расцепляет свои руки и отодвигается в другой конец ванны:

— Заканчивай спокойно. Я больше тебя не потревожу, клянусь.

Какое-то время я неподвижно жду, не глядя на него — он легко может выкинуть какой-нибудь номер, — но слышу лишь легкий плеск воды: Кракен просто моется сам. Потом отнимаю руки от лица и бросаю короткий взгляд в его сторону. Он сидит ко мне боком и взбивает пену на голове. Вздыхаю, последний раз всхлипываю и тянусь к приставному столику за открытым флаконом с шампунем. Некоторое время мы моемся в полной тишине.

— Знаешь, Детка… я ведь понимаю, что тебе тяжело со мной, — говорит вдруг Кракен совсем другим, непривычно печальным голосом.

Я застываю и смотрю на него во все глаза. Такой Кракен пугает меня даже больше. Он поворачивает голову и тоже смотрит на меня. Виновато и… с нежностью? Я покрываюсь мурашками.

— Думаешь, я не вижу, как тебе нелегко и как этот гребаный апокалипсис тебя достал? Он и меня задолбал, но что я могу сделать? Ни-че-го… И знала бы ты, как это меня бесит!

Кракен опускает взгляд и молчит, разглядывая пену. Я не понимаю, как реагировать, и тоже молчу.