Книга Убийца драконов и его тень. Красные нити, страница 41 – Марьяша Ришелье

— Нет, правда. — Она протянула руку, провела пальцем по моей щеке, по шраму. — Ты очень красивый. Самый красивый.

Я перехватил её руку, поцеловал в ладонь.

— А ты? — спросил я. — Ты при свете... ты вообще есть?

Она улыбнулась:

— Есть. Смотри.

Она встала, подошла к окну. Солнце ударило в неё в полную силу — и она не исчезла. Стояла, щурилась, улыбалась. Тень за ней была — обычная, человеческая тень.

— Не ушла? — спросил я.

— Нет. — Она повернулась ко мне. — Кажется, после вчерашнего я могу выбирать. Быть тенью — или быть здесь. С тобой.

— Не больно? Не жжёт?

— Нет. Тепло.

Я поднялся, подошёл к ней, обнял со спины. Вместе смотрели в окно на просыпающийся город.

— Завтракать пойдём? — спросил я.

— А можно?

— Ты же хочешь есть?

— Хочу.

— Тогда пойдём. Хватит прятаться.

Общий зал встретил нас гулом голосов и запахом жареной рыбы.

Когда мы вошли — всё стихло.

Я шёл первым, она чуть позади, но не в тени — рядом. Обычная девушка в простом тёмном платье, с длинными чёрными волосами и странными глазами. И губами, на которых ещё видны следы от ниток.

Люди смотрели.

Шептались.

— Это та самая... из порта говорили... драконоборец девицу привёл...

— Странная какая-то...

— Губы вон искусаны...

Я сел за наш обычный стол, похлопал по месту рядом. Моник села, оглядывая зал с любопытством и лёгкой опаской.

— Не бойся, — шепнул я. — Они просто глупые.

— Я не боюсь. Я просто... не привыкла чтобы меня видели.

— Привыкнешь.

Подбежал хозяин, засуетился, принимая заказ. Косился на Моник, но молчал — видимо, слухи о том, что я сделал с тварью в порту, всё ещё свежи в памяти.

Когда принесли еду, Моник ела жадно, быстро, будто боялась, что еда исчезнет. Я смотрел и улыбался.

— Что? — спросила она с набитым ртом.

— Ничего. Радуюсь.

— Чему?

— Тому, что ты есть. Что ты здесь. Что ешь. Что на тебя люди пялятся, а ты не исчезаешь.

Она улыбнулась, прожевала:

— Я тоже радуюсь. Каждой минуте.

За соседним столиком зашушукались громче:

— ...говорят, она из проклятия вышла... тенью была...

— Да не может быть, тени не едят...

— А ты погляди на губы... явно что-то нечистое...

Я повернулся к ним.

— Вам помочь? — спросил я тихо.

Они замолчали и уткнулись в свои тарелки.

Моник тронула мою руку:

— Не надо. Пусть.

— Они тебя обсуждают.

— Пусть. Я привыкла быть невидимой. А теперь меня видят — это уже чудо.

Я вздохнул, расслабился.

— Ладно. Ешь давай.

Она ела, а я смотрел и думал о том, как всё изменилось.

Ещё неделю назад я просыпался один, искал её в осколках, боялся, что она исчезла навсегда. А теперь она сидит напротив, жуёт лепёшку, щурится на солнце и улыбается.

Чёртова сказка.

Моя сказка.

— Шэйн, — позвала она.

— М?

— А что мы будем делать дальше?

Я задумался.

— Не знаю. Жить. Путешествовать. Драконов убивать, если подвернутся. Ты как?

— Я с тобой.

— Это само собой.

— Нет, я серьёзно. Я теперь могу выбирать. И я выбираю быть с тобой. Всегда. Везде. Даже если ты опять начнёшь разбивать зеркала.

Я усмехнулся:

— Не начну. Зеркала нам ещё пригодятся. Чтобы я мог на тебя любоваться.

Она покраснела.

Просто покраснела, как обычная девушка.

— Ты чего? — удивился я.

— Никогда не краснела, — прошептала она. — Не знала, что умею.

Я рассмеялся.

В зале снова зашептались, но мне было плевать.

Пусть смотрят. Пусть обсуждают.