Книга Последний принц, страница 46 – Эстер Пак

Отец вновь посмотрел на неё взглядом, в котором смешались тревога, боль и безмерная любовь. С того самого момента, когда для Тонхи было раскрыто поле, всё в их жизни переменилось. И он, наверное, догадывался, что именно так всё и закончится.

— Канюль…

— Простите меня, – сказала она, опуская голову. – Но примите моё решение. Всё, чему вы учили меня с детства… Я не хочу, чтобы мне было стыдно перед самой собой.

Отец отступил на шаг и провёл рукой по лицу, будто стирая что-то невидимое.

— Если ты правда выбрала этот путь, значит, ты станешь факелоносцем. А ведь за огнём всегда гонятся те, кто жаждет его потушить.

Он стиснул зубы. Не было на свете отца, который добровольно пустил бы своего ребёнка на такую тропу.

— Я понимаю, – мягко ответила Канюль. – Всё будет хорошо. А вы с мамой… прошу, берегите себя.

Мать, едва сдерживая слёзы, повернулась к Чонха и Санёну, стоявшим по обе стороны от её дочери.

— Я ничего не смыслю в магии, – голос её дрожал, – но знаю, что партнёр – это не просто слово. Вы для меня как родные. Пожалуйста, берегите друг друга и позаботьтесь о нашей Канюль. Прошу вас…

В её голосе звучала вся та беззащитная и бесконечная любовь, на которую только способна мать.

— Вместо нас с отцом побудьте с ней рядом. Канюль… ты справишься?

— Да, – кивнула та твёрдо, даже не дрогнув.

Первым отозвался Чонха:

— Мы не позволим, чтобы с Канюль что-то случилось. Обещаю вам.

Санён добавил:

— Мы будем рядом до самого конца. Втроём.

На этих словах мать кивнула, дрожащей рукой прикрывая рот. Отец, всё это время стоявший чуть в стороне, наконец заговорил:

— Если этот путь – твоя судьба… Я не стану вставать у тебя на дороге. Но запомни: что бы ни случилось, за вашей спиной всегда будем мы с матерью.

Он говорил без пафоса, но в его словах звучал обет верить, ждать и любить, несмотря ни на что.

— Спасибо вам, отец… Спасибо, мама, – тихо сказала Канюль, складывая руки в почтительном жесте.

Чонха и Санён выпрямились рядом с ней и как один склонили головы:

— Примите наш поклон.

Трое друзей медленно опустились на колени перед родителями. И в этом жесте было всё: уважение, прощание и благодарность.

Отец и мать молчали, слёзы катились по их лицам. Когда Канюль поднялась, она посмотрела на них в последний раз. И этот взгляд, полный тепла, решимости и любви, сказал больше, чем любые слова.

— Ну мы пошли, – сказала она.

— Будьте осторожны… – прошептала мать. – И пусть удача всегда пребудет с вами. А беда пусть обходит стороной. Это всё, о чём мы просим.

— М-м… – простонала Канюль, сонно ворочаясь на жёстком сиденье.

Сквозь щёлку в занавеске струился тусклый утренний свет, и, прищурившись, Канюль медленно открыла глаза. Первое, что она ощутила, – непривычная тяжесть на плечах. Повернув голову, она увидела, что Санён и Чонха спали, склонившись к ней с обеих сторон. Их лица были усталыми и бледными, словно за ночь они проделали путь не только в пространстве, но и в собственных душах.

— Ах… – прошептала Канюль, не в силах отвести от них взгляда.

Только теперь, в тишине утреннего поезда, к ней в сознание вернулись события прошедшей ночи. Они были на пути в Каон. Им удалось выбраться из Миримэ первым попавшимся поездом, шедшим примерно в нужном направлении. Не выбирая ни маршрута, ни времени, они волей случая очутились в самом медленном поезде на свете: он останавливался на каждой станции, лениво и неохотно приближая их к цели. За окном пейзаж сменялся пейзажем, напоминая сон, от которого вот-вот можно проснуться. Если всё сложится, к утру они прибудут в Каон. Канюль с трудом верила, что так скоро возвращается туда.