Книга Рабыня, страница 14 – Юлия Белова

— Да, друг мой, ты получишь всё, что хотел. Не волнуйся, — бросил Аджерхан, едва повернув голову к предателю. Затем, не дожидаясь ответа, обратился к принцессе, но продолжал говорить так, будто Гентер всё ещё стоял рядом: — А теперь ступай. Мне нужно ещё пообщаться с нашими радушными хозяевами.

Гентер склонил голову в коротком поклоне. Но прежде чем развернуться, его взгляд скользнул по Трианне, сидящей на холодном полу. На миг — всего на миг — в его глазах промелькнуло что‑то похожее на жалость, на тень сожаления. Или это лишь игра теней, обман измученного сознания? Мгновение — и он уже шагал прочь, оставляя за спиной тех, кому клялся в верности.

— Так как же зовут этот прекрасный цветок? — протянул Аджерхан, медленно обходя принцессу по кругу. Его шаги звучали как отсчёт последних мгновений её прежней жизни.

Несколько фраз на вакхалийском — и зал вновь взорвался грубым хохотом. Некоторые из воинов добавляли свои комментарии, их взгляды скользили по Трианне с откровенной, животной похотью. Она содрогнулась, чувствуя, как ледяная волна беспомощности накрывает её с головой. Никогда прежде она не ощущала себя столь беззащитной, словно она была… добычей.

Резкое движение — и широкая, горячая ладонь сомкнулась на её горле.

— Нет! — вскрикнула королева.

Король рванулся вперёд, но получил жестокий удар по спине, от которого рухнул обратно на колени.

Трианна молчала. Только слёзы, горячие и бессильные, катились по щекам, пока она смотрела на своего мучителя широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

Аджерхан рывком поставил её на ноги. Его нос почти коснулся её волос — он вдыхал их запах, как охотник, наслаждающийся ароматом загнанного зверя. Трианна дёрнулась, когда его губы скользнули по её шее — прикосновение, от которого кожу обожгло ледяным огнём.

— Вакха эдр мэл, — прошептал он ей на ухо, и голос его звучал как змеиное шипение. Затем, уже на ирильском, добавил: — Великий король белокаменной Иррилии, знаешь ли ты один из древних законов моего народа? Он гласит, что радушный хозяин обязан делиться с дорогими гостями… женщинами.

— Убери руки от моей дочери, грязный пёс! — взревел король, но тут же получил новый удар — тяжёлый, оглушающий. Его тело обессиленно обмякло.

Вакхалиец волоком потащил принцессу к ближайшему столику, уставленному изысканными закусками для гостей. Одним резким взмахом руки он сбросил всё на пол — тарелки, бокалы, хрустальные вазы разлетелись вдребезги, наполнив зал оглушительным звоном разбитой посуды.

Трианна билась, как пойманная птица, но хватка Аджерхана была железной. Он с лёгкостью уложил её животом на столик, несмотря на отчаянные попытки вырваться. Её крики сливались с воплями королевы и пронзительным плачем маленького Аерстана — звуки отчаяния сплетались в один нескончаемый, душераздирающий хор.

Рука вакхалийца безжалостно задрала подол платья. Коленом он грубо раздвинул её ноги, лишая последней надежды на спасение. Резким движением он сорвал с неё бельё, и в тот же миг его ладонь коснулась самого сокровенного.

Трианна закричала — так громко, что, казалось, сорвала горло. Она извивалась, царапалась, даже пыталась кусаться, но всё было тщетно. Клочок её волос остался в руке мучителя, когда она в очередной раз рванулась прочь.