Книга Рабыня, страница 84 – Юлия Белова

— Но главное — цель достигнута! — отсмеявшись, она вытерла уголки глаз и взглянула на Анну с торжествующей улыбкой. — Вот увидишь, скоро мензин Одаш будет полностью в твоей власти. М‑да… представляю лицо старого ворчуна, когда он узнает!

Она снова рассмеялась, а Анна лишь молча сделала ещё один глоток вина. В её взгляде читалась смесь тревоги и сомнения, но Нина, казалось, не замечала этого. Она уже мысленно рисовала картины грядущих побед, не подозревая, что игра, которую они затеяли, может обернуться совсем не так, как им обеим хотелось бы.

* * *

— …Это просто возмутительно! Наплевав на все законы и устои, они занимались таким делом! — голос старшего евнуха Табиха Алага гремел в покоях махирад, словно удар бича. Он стоял, выпрямившись во весь рост, лицо пылало праведным гневом, а руки непроизвольно сжимались в кулаки.

Садише полулежала на мягкой софе, окутанная шёлковыми покровами. Одна из её любимых наложниц — Нина — склонилась над ней, и её тонкие, ловкие пальцы порхали над плечами госпожи, разминая напряжённые мышцы с почти гипнотической грацией. Движения её были плавными, точными, будто танец, ведомый лишь ей одной.

— Я услышала тебя, Табих. Не волнуйся, они оба будут наказаны мною лично, — произнесла махирад спокойно, почти лениво, когда поток возмущённых слов евнуха наконец иссяк. Её голос звучал ровно, но в нём таилась сталь — та самая, что годами удерживала её на вершине дворцовой иерархии.

Табих Алаг склонился в глубоком поклоне, не осмеливаясь повернуться к госпоже спиной — жест высшего почтения. Затем он покинул покои, и тяжёлые двери бесшумно сомкнулись за ним, отрезая эхо его негодования.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным дыханием Садише и лёгким шорохом шёлковых одежд.

— Что ты об этом думаешь? — наконец обронила махирад, не открывая глаз.

Нина едва заметно усмехнулась, её пальцы на мгновение замерли, а затем вновь продолжили свой плавный танец.

— Думаю, что главный евнух уже очень долго занимает свой пост и, должно быть, забыл, каково это — быть мужчиной, — её голос звучал мягко, но в нём сквозила ирония.

Садише приоткрыла один глаз и улыбнулась — едва уловимо, но достаточно, чтобы Нина поняла: её слова попали в цель.

— Мензин Одаш и мензин Магнеш — молодые мужчины, входящие в полную силу. Ничего удивительного, что они захотели ублажить свой взор женским телом, — продолжила Нина, и её пальцы скользнули ниже, к основанию шеи Садише.

— Но ведь они действительно нарушили правила, — возразила махирад, однако в её тоне уже не было прежней твёрдости. Она словно сама спорила с собой, пытаясь удержать фасад непреклонной власти.

Затем, будто сдавшись, добавила:

— Ну, впрочем, ты права. Мензину Одашу давно пора принимать в своём ложе наложницу. О Магнеше пусть беспокоится мать, а вот Одаш… Нужно как можно скорее провести его пинайт.

— Вы совершенно правы, махирад, — Нина улыбнулась шире, её глаза блеснули удовлетворением.

— Нужно выбрать красивую девушку из новеньких, — продолжала рассуждать Садише, даже не подозревая, что её мысли умело направляют в нужное русло.

— Несомненно, она будет самой красивой, — согласилась Нина, склоняясь ниже. Её голос опустился до шёпота, едва различимого, но оттого ещё более проникновенного. — Но мензин Одаш — наследник самого Повелителя. Он достоин самого лучшего. А что значит красота без ума? В первую очередь девушка должна стать для своего господина верным другом. Разве смогли бы мужчины завоевывать мир, если бы рядом не было женщин?