Книга Рабыня, страница 95 – Юлия Белова

Эти слова ударили Анну словно ледяной волной. Всё, что она так старательно прятала в глубине души — страхи, сомнения, невысказанные тревоги, — вдруг вырвалось наружу. Воздух в комнате будто сгустился, стал холодным и колючим. Анна невольно обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь согреться, и медленно подошла к окну.

Нина наблюдала за ней, нахмурив брови. Такой резкий перепад настроения был несвойственен Анне. Обычно сдержанная, почти бесстрастная, сейчас она выглядела… уязвимой.

— Анна? — в голосе наложницы прозвучало нескрываемое беспокойство.

Девушка резко обернулась. В её глазах плескался дикий, почти животный страх.

— Ты всё время повторяешь, что он должен желать меня и только меня. Всё это подразумевает то, что он… То есть я должна буду… — она запнулась, словно не решаясь произнести вслух то, что терзало её изнутри. — Скажи, а можно обойтись как‑то без этого?

Нина долго смотрела на неё — задумчиво, почти печально. Затем медленно поднялась с места.

— К сожалению, нет, моя дорогая, — произнесла она тихо, но твёрдо. — Мы можем играть, завлекать его, кружить ему голову… Но если в итоге он не получит желаемой награды, то просто уйдёт. Страсть со временем перерастёт в злость, а это может толкнуть мужчину на самые страшные поступки.

Она подошла ближе и осторожно положила ладони на плечи Анны. Прикосновение было мягким, почти материнским, но от этого Анне стало лишь тяжелее.

— У тебя какие‑то проблемы с… этим? — спросила Нина, и в её взгляде мелькнуло нечто большее, чем просто любопытство.

Анна резко повела плечами, словно сбрасывая не только руки Нины, но и тяжкий груз сомнений, сковывавший её душу. Медленно, почти механически, она прошла к центру комнаты. На мгновение вся её поза выражала безвольную покорность: руки безжизненно повисли вдоль тела, голова опустилась, будто под тяжестью невидимой ноши.

Но это мгновение длилось лишь миг. В следующее же мгновение Анна словно преобразилась. Плечи расправились, спина выпрямилась с гордой непреклонностью, подбородок взметнулся вверх, а в глазах вспыхнул упрямый огонь. Руки непроизвольно сжались в кулаки — не от страха, но от решимости.

— Помнишь, ты говорила, что считаешь меня необычной рабыней? — её голос прозвучал твёрдо, без тени колебания. Она медленно обернулась к Нине, и в этом движении читалась новая, неведомая прежде сила.

— Я и сейчас так думаю, — равнодушно пожала плечами Нина, опускаясь на подоконник. Она скрестила руки на груди, всем видом демонстрируя спокойное любопытство, но в глубине её взгляда мелькнуло настороженное внимание.

Анна замерла в нерешительности. В её душе бушевала буря противоречий.

Нина действительно помогала ей — искренне, самозабвенно. Она делала всё, чтобы приблизить Анну к заветной цели: плела интриги, рисковала положением, даже решилась предать Садише, которой служила долгие годы. Но какова истинная цена этой помощи? Даже сама наложница не могла дать чёткого ответа. Более того — она и сама не понимала до конца, почему взялась помогать почти незнакомой девушке.

«Могу ли я доверять ей полностью?» — вновь и вновь спрашивала себя Анна. Каждое неосторожное слово могло стоить ей жизни. Раскрыть правду, назвать настоящее имя — оказалось куда труднее, чем просить о помощи.