Книга Императрица, страница 165 – Юлия Белова

Бок ныл тупой, настойчивой болью, голова раскалывалась, а рана на затылке пульсировала, отдаваясь в висках каждым ударом сердца. Застывшая дорожка крови на лбу стягивала кожу, словно насмешливая маска. Он чувствовал себя загнанным зверем — эти вонючие простолюдины, эти плебеи, эти ничтожества загнали его в угол, как зайца. Его — Гентера Холса, человека, который годами тянул нити власти, оставаясь в тени! Двое из его сопровождающих отстали, пытаясь задержать преследователей, — и погибли. Хуже того: один из них, сломленный страхом, выкрикнул его имя, и этого хватило, чтобы толпа, уже опьянённая жаждой расправы, едва не разорвала его на части. Лишь чей‑то хриплый голос, неожиданно прозвучавший среди воплей, предложил сдать «гада» «спасителям». Так лорд Холс оказался здесь — на коленях, перед лицом судьбы, которую он так долго умел обходить стороной.

Вопли Аджерхана терзали слух, раздражали до скрежета зубов. Этот грубый, шумный идиот даже в такой момент не способен был собраться, понять, где он и с кем имеет дело. Холс осторожно скользнул взглядом по залу. Их охраняли всего четверо стражников — скудная сила, почти пренебрежительная. Внимание лорда привлекла женщина у колонны: прямая, неподвижная, будто сама тень приняла человеческий облик. Может, это и есть та самая Повелительница? Но он тут же отмел эту мысль: нет, не она. Слишком обычная, слишком незаметная.

Аджерхан, напротив, был уверен в обратном. Он орал на молчаливую женщину, выплескивая всю свою ненависть, пока резкий, тяжёлый удар стражника не заставил его замолчать.

Лорд Холс прикрыл глаза. Сейчас оставалось только одно — продержаться до прихода армии Астарина. Король не оставит своего верного соратника. Долгие годы Холс тихо, незаметно распространял свою власть, захватывал земли, управлял марионетками, дёргая за ниточки из тени. По сути, именно он, а не Григориан, был истинным королём этой страны. Пока Григориан тянул силы в бесконечной борьбе с Повелительницей Аркахаллы, а Аджерхан из‑за своей тупости не видел дальше собственного носа, Холс правил всем. Астарин не мог этого не ценить — и не мог бросить его сейчас.

Женщина у колонны действительно оказалась не Повелительницей. Та появилась позже. Когда объявили о её прибытии, лорд Холс открыл глаза. Он уже продумал свою речь, подобрал слова, которые должны были спасти ему жизнь — пусть и ценой некоторых уступок. Он верил в свой успех: разве не ему удавалось столько лет морочить голову королю Лиффинстену и обмануть самого Рейнварджа? К тому же, по слухам, Повелительница была мягкосердечной девицей — а значит, в ней можно было найти слабину.

Двери за их спинами распахнулись, и по залу прокатились мягкие, одинокие шаги. Неожиданно Холс почувствовал горячее дыхание у самой шеи — резко дёрнулся, едва сдержав крик. Рядом с ним, бесшумно и величественно, стоял белый волк. Даже Аджерхан затих, уставившись на зверя с немым ужасом.

— Луна, — тихо произнесла хозяйка, и одного этого слова оказалось достаточно, чтобы волчица, повинуясь, отошла и села у её ног — спокойная, грозная, словно воплощение самой судьбы.

Лорд Холс не мог оторвать взгляда от этого зверя, от его необычайно синих глаз, в которых, казалось, отражался весь мир.

— Так ты и есть та самая сука, что пришла на мои земли?! — сплюнув на пол, рявкнул Аджерхан.