Онлайн книга «Императрица»
|
— Это всё, что удалось найти, — выдохнул он. — Но нас пятеро, — нахмурился второй стражник, ещё не понимая, какую роковую ошибку он совершает. Гентер Холс не стал тратить время на объяснения. Молниеносным движением он выхватил из‑за пояса нож и вонзил его в шею говорившего. Тот даже не успел осознать, что произошло, — лишь удивлённо приоткрыл рот, а потом осел на пол. — Теперь счёт сходится? — прошипел Холс ему прямо в лицо, и в его глазах не было ни капли сожаления — только холодный расчёт. Оттолкнув ногой оседающее тело, он выхватил поводья у застывшего в ужасе стражника и одним прыжком вскочил в седло. — Уходим. Быстро! — бросил он, и этот приказ прозвучал как щелчок кнута. На улицах города поначалу казалось, что царит та же паника, что и во дворце. Но если присмотреться, если дать себе секунду, чтобы разглядеть детали, становилось ясно: горожане не были охвачены страхом. Напротив — в их движениях сквозило предвкушение, в глазах горел странный, почти торжествующий огонь. Они ждали этого момента. Они радовались приходу войска. Ирония ударила Холса в самое сердце: много лет он сам подливал масла в огонь, шептал в нужные уши, подогревал недовольство, убеждал народ, что тирания Аджерхана должна пасть. Он строил из себя тайного союзника будущего освобождения, рассчитывая в нужный момент выйти из тени и занять место героя. Но судьба сыграла с ним злую шутку: теперь он оказался не освободителем, а частью той самой тирании, которую так старательно обличал. Теперь для толпы он был не спасителем — он был помощником тирана, тем, кто слишком долго держался за власть и привилегии. Горожане собирались в группы, выкрикивали лозунги, махали импровизированными знамёнами. В некоторых кварталах уже начались нападения на оставшихся стражей. Холсу и его людям приходилось двигаться с предельной осторожностью, пробираясь узкими проулками, избегая широких улиц и плотных скоплений людей. В какой‑то момент путь им преградил особенно узкий проход, а вокруг теснились люди, чьи лица искажала жажда мести. Лошадей пришлось оставить — дальше можно было двигаться только пешком. Они пробирались сквозь толпу, стараясь не привлекать внимания, прижимаясь к стенам, прячась в тенях. Когда до заветной цели оставалось совсем немного — всего несколько кварталов, несколько поворотов, — они наткнулись на плотную толпу взбудораженных горожан. У их ног лежали трое стражей: то ли убитые, то ли просто потерявшие сознание. Над ними возвышался мужчина, который что‑то громко выкрикивал, а остальные встречали его слова одобрительными криками. Очевидно, он был лидером этой маленькой, но яростной группировки. Холс выругался сквозь зубы, надеясь незаметно обойти их, раствориться в сумерках, ускользнуть. Но мужчина вдруг резко обернулся, словно почувствовал на себе чужой взгляд, и уставился прямо на них. — Кто вы? — спросил он, и в этом вопросе не было любопытства — только подозрение и готовность к действию. * * * Анна медленно оглядывалась, будто пыталась сложить воедино два разных мира, наложившихся друг на друга. Эти улочки были ей знакомы до мельчайшей трещины в брусчатке — и в то же время совершенно чужими, словно город стёр собственное прошлое и надел чужую личину. Когда королём был её отец, Иррилия носила имя Белокаменной: весь город выстроили из светлого камня, который в ясные дни будто сам источал сияние. Улицы всегда содержали в безупречной чистоте, дома стояли ровно, как по линейке, а воздух пах свежестью и хлебом. Люди жили без роскоши, но в достатке: никто не знал голода, никто не прятал глаза от стыда за пустой стол. На лицах горожан часто расцветали спокойные, искренние улыбки — не от показного веселья, а от ощущения, что мир держится на крепких опорах. |