Книга Императрица, страница 160 – Юлия Белова

— Луна, — тихо, но отчётливо произнесла Повелительница, и в этом слове прозвучала не команда, а приговор.

Волчица у её ног подняла голову к небу и издала долгий, пронзительный вой — звук, от которого кровь стыла в жилах. Он прокатился над равниной, как раскат грома, и стал сигналом.

Со всех сторон, словно прорвавшаяся плотина, хлынула живая лавина — ряды воинов, сверкающие клинки, рёв, топот, лязг. Они накрывали всадников Аджерхана, погребая их под собой, стирая строй, превращая битву в хаос.

Последнее, что успел заметить Аджерхан, прежде чем тьма сомкнулась над ним, — фигуру девушки, невозмутимо наблюдавшей за этим вихрем разрушения. У её ног лежал белый зверь, спокойный и грозный, словно воплощение самой судьбы.

* * *

Дальнейшее наступление на Иррилию развернулось стремительно, будто сама судьба подгоняла войско, не давая врагу ни мгновения на передышку. Аджерхан, вынужденный разрываться между фронтами, бросил большую часть своих сил на отражение удара тех, кто наступал на него самого. Даже под напором истеричных требований короля Григориана он до последнего медлил с отправкой подкреплений — и эта медлительность обернулась для него роковой: основную часть его армии смели одним сокрушительным ударом, словно приливная волна, что сносит хлипкие плотины.

Чтобы удержать темп и не дать противнику опомниться, командование приняло решение дробить силы: действовать сразу на нескольких направлениях, не позволяя врагу собрать кулак для контрудара. Отряды короля Эдира и принцессы Маолан повели своих воинов по землям Иррилии, методично зачищая территорию — каждый город, каждую дорогу, каждый перекрёсток брали под контроль, не оставляя ни шанса на восстание в тылу.

Вождь Даржанхан со своими людьми, ловко маскируясь под сторонников Аджерхана, двинулся к границе с Астарином. Их задача была тоньше и опаснее: не сражаться, а обманывать, тянуть время, создавать видимость обычного движения войск, чтобы король Григориан как можно дольше не догадывался о настоящем масштабе вторжения. Они должны были стать завесой, скрывающей бурю, что бушевала в сердце Иррилии.

А Анна тем временем шла своим путём — прямым и беспощадным. Рядом с ней шагали варгалы — молчаливые, стальные, привыкшие к крови и холоду битв. К ним прибавилась небольшая, но отборная группа воинов из Аркахаллы, присланная Дэнизом Вейшадом: люди, проверенные в самых жестоких схватках, знавшие цену каждому приказу. Вместе они устремились прямо к столице, не отвлекаясь на мелкие стычки, не теряя времени на осады второстепенных крепостей. Их целью был сам нерв королевства — его сердце.

Не прошло и двух месяцев, как перед Анной встали столичные ворота — массивные, окованные железом, веками сдерживавшие любые штурмы. Казалось, сама каменная громада пыталась внушить: «Ты не пройдёшь».

«Немного, совсем немного…» — прошептала Анна про себя, и этот тихий внутренний голос прозвучал громче любого боевого клича.

Она стояла, вглядываясь в резные узоры на створках, и не решалась сделать шаг. Эмоции накатывали волнами, сбивая дыхание: горечь всех утрат, тяжесть пройденного пути, ярость, что годами тлела в груди, и вдруг — странная, почти пугающая тишина внутри, наступившая в самый решающий миг. Столько лет она терпела удары судьбы, шла по стеклу босыми ногами, глотала пыль дорог и яд предательства, училась улыбаться, когда хотелось кричать, и вот теперь — она здесь. Всего один шаг, один приказ — и город падёт к её ногам, как сухая листва под порывом ветра.