Книга Императрица, страница 161 – Юлия Белова

Позади неё замерли самые верные. Те, кто не раз смотрел смерти в глаза рядом с ней, кто знал её не как Повелительницу, а как человека — со всеми шрамами, со всей болью. За их спинами колыхалось огромное войско, но ни один голос не прозвучал, ни один воин не посмел поторопить её. В их молчании было больше уважения, чем в любых клятвах: они доверяли ей настолько, что позволяли ей самой выбрать миг, когда рухнет эта стена. Для них она была не просто предводительницей — она была Белой Волчицей, той, что ведёт сквозь тьму.

Анна глубоко втянула воздух, словно пытаясь вобрать в себя этот момент целиком, сохранить его навсегда. Потом медленно, без суеты, опустила взгляд на свои сапоги, на пыль у ног, а затем подняла голову — прямо, твёрдо, без колебаний.

— Идём в город, — произнесла она, и голос её прозвучал ровно, без пафоса, но в нём звенела сталь.

И сделала первый шаг.

* * *

Лорд Гентер Холс метался по своим покоям, и каждое его движение выдавало нарастающую панику. Вести о поражении Аджерхана докатились до столицы с чудовищным опозданием — будто кто‑то нарочно прятал их в дальних углах дворцовых коридоров, пока беда не постучалась в главные ворота. Времени не оставалось вовсе: собрать даже жалкую горстку защитников было уже невозможно. Его люди, те немногие, что ещё держались у городских ворот, могли лишь ненадолго задержать волну надвигающегося хаоса — если повезёт, на несколько ударов сердца.

Письма к королю Астарина уходили в пустоту — ответа не было. И в этом молчании Холс читал приговор: король, вечно балансировавший на грани безумия, решил сбросить балласт. Решил, что Гентер Холс — лишняя обуза, которую проще забыть, чем спасать. Но сам Холс умирать не собирался. Ни здесь, ни сейчас, ни от руки врага, ни по воле равнодушного монарха.

Когда стражники ворвались с докладом, что вражеские силы уже штурмуют ворота, лорд резко дёрнулся, будто его ударили хлыстом. Он начал лихорадочно сгребать в сумку самое ценное — но даже это выходило неуклюже, впопыхах, с дрожащими пальцами.

— Негодные идиоты! — выкрикнул он, и в этом крике слились и страх, и ярость, и горькое осознание, что его подвели все: гонцы, советники, сама судьба.

Его бесило, что он узнавал обо всём слишком поздно. А теперь новости настигали его с пугающей скоростью: ворота пали. Он даже не успел выгрести из сейфа все драгоценности — лишь часть, жалкие крохи того, что копил годами.

— Чёрт! — рявкнул Холс, хватая сумку и понимая, что времени на сожаления нет.

Он приказал четверым стражникам сопровождать его и направился к северным воротам дворца — в противоположную сторону от того места, где враг уже вломился в город. План был прост: ускользнуть, пока хаос не поглотил всё вокруг.

Первые препятствия возникли ещё во дворце. Коридоры и дворы бурлили паникой: люди метались, сталкивались, кричали, прятались в нишах и тут же выскакивали обратно, мешая друг другу. Мужчины и женщины, придворные и слуги — все превратились в единый, бестолковый поток, где каждый пытался спасти себя, невольно становясь преградой для остальных.

Следующим ударом стало отсутствие лошадей.

— Сейчас же найдите лошадей! — заорал Холс на стражников, и его голос эхом прокатился по каменным сводам, смешиваясь с общим гулом.

Спустя мучительно долгие минуты один из стражников вернулся, ведя за собой четырёх оседланных коней.