Книга Императрица, страница 202 – Юлия Белова

Правители один за другим занимали отведённые им места, и в зале постепенно воцарялась та особая тишина, которая рождается не из покоя, а из насторожённого ожидания. Последними вошли представители Фринстана. Королева появилась в сопровождении старших дочерей — их строгие платья и сдержанные лица словно подчёркивали серьёзность момента.

Ровно в полдень собрание началось.

— Добро пожаловать в Иррилию, дамы и господа, — произнесла Анна, и её голос, хоть и звучал спокойно, разнёсся по залу с неожиданной силой, будто даже воздух здесь был настроен на её интонации. — Надеюсь, ваше пребывание не будет ничем омрачено. На правах хозяйки передаю ведущее слово инициатору этой встречи — королю Каурии Альдеру Кар Тор Фирху.

С этими словами она присела на отведённое ей место — с достоинством человека, который знает цену каждому жесту.

Король Каурии недовольно поджал губы. Поднявшись, он вышел вперёд, чтобы все присутствующие смогли его видеть. В его осанке читалась не столько уверенность, сколько желание её продемонстрировать.

— Рад видеть всех сегодня, — начал он, и фраза прозвучала скорее как формальность, чем как искреннее приветствие. — Граф Арма — мой полномочный представитель. Он будет выступать от моего имени.

Место короля занял высокий, худощавый мужчина в очках. Его руки слегка дрожали, когда он сжимал в пальцах стопку бумаг. Он громко сглотнул, поднял глаза на Анну, тут же вздрогнул, будто наткнулся на что‑то острое, и снова опустил взгляд в пол. «Не лучшего представителя выбрал себе король Каурии», — мелькнуло в мыслях у многих.

— С вашего позволения, я начну, — наконец собрался с силами граф Арма, и в его голосе прозвучала не властность, а отчаянная попытка её изобразить. — Главный вопрос на повестке дня — правомерность действий Анны Баладжар, Повелительницы Аркахаллы, тагира Варгалы, именуемой в народе Белой Волчицей.

Граф замолчал, и тишина в зале стала почти осязаемой. Король Каурии обвёл собравшихся взглядом, будто ожидая, что сейчас все разом вскочат и обрушат на Анну поток обвинений. Но должного эффекта не вышло. Большинство правителей смотрели на него хмуро, а некоторые — с откровенным недовольством, словно им было неприятно участвовать в этом спектакле.

— В чём именно, по вашему мнению, заключаются нарушения Повелительницы? — подал голос царь Эрадаса, и в его тоне не было ни враждебности, ни поддержки — лишь сухое желание разобраться.

— Нарушение границ Астарина и вмешательство в дела чужого государства, — отчеканил граф Арма, будто повторял заученный урок.

— Насколько мне известно, это именно Астарин объявил Аркахалле войну, — не смогла промолчать королева Фринстана, и её голос прозвучал не как выкрик, а как холодный, точный удар. — К тому же, вы принимали в этом непосредственное участие. Разве нет?

Король Каурии метнул на неё злой взгляд, в котором вспыхнула не столько обида, сколько досада — он не любил, когда его планы так бесцеремонно вытаскивали на свет.

— Где доказательства? — рявкнул он, не дав своему представителю и слова вставить.

— Позвольте прояснить, — со своего места поднялся регент Левинии лорд Эйнод. Его движения были неторопливыми, уверенными, будто он заранее знал, что каждое слово будет услышано. — После смерти короля трон Левинии временно оказался под властью его племянника Греша Анирьера. Он требовал выдать вдовствующую королеву Тамишу Анирьер и её детей, которые на тот момент пребывали на территории Аркахаллы, запросив там убежище. Именно Тамишу Анирьер обвиняли в смерти короля — что впоследствии оказалось неправдой. На отказ Повелительницы выдать вдовствующую королеву и детей Греш Анирьер объявил Аркахалле войну, заручившись поддержкой короля Астарина. Григориан Лиффинстен обманом заставил Греша Анирьера подписать документ, в котором говорилось, что он передаёт все права на Левинию Астарину. Тогда войска Астарина заняли столицу Левинии.