Книга Императрица, страница 41 – Юлия Белова

— Занятная у вас собачка. Но вы бы её на поводок привязали. У нас за бродячими псами следят строго, отлавливают и уводят. Не хотелось бы, чтобы такую красавицу забрали.

— Спасибо, что предупредили, — искренне поблагодарила Анна, и в её голосе прозвучала не просто вежливость, а настоящая благодарность человеку, который хоть немного облегчил им путь в этом чужом, неприветливом городе.

Стражник довольно улыбнулся, поглаживая длинные, закрученные усы, и, махнув на прощание рукой, скрылся в сторожевой будке, где уже пахло горячим чаем и сырыми дровами.

Чоксо молча достал из сумки ремень и кусок верёвки. С этим нехитрым скарбом он направился к Луне. Волчица сразу поняла, что вакхалиец идёт к ней не играть и не гладить по загривку. Её янтарные глаза настороженно сузились, она начала тихонько пятиться, не отводя взгляда, будто пыталась просчитать, в какой момент он сделает резкий выпад.

Когда Чоксо одним быстрым, точным движением накинул на её шею ремень, Луна недовольно зарычала, низко наклонив голову, и замотала мордой, пытаясь сбросить эту унизительную упряжь. Поняв, что так просто избавиться от ремня не выйдет, она сменила тактику: рык стал глубже, злее, почти утробным, она опустила голову ещё ниже и обнажила клыки, глядя на Чоксо с той самой холодной яростью, которая бывает только у зверей, защищающих свою свободу.

Вакхалиец смотрел на неё, чуть прищурившись, но не делал ни единого лишнего жеста и не произносил ни слова. В этом молчании было что-то древнее, первобытное — будто два хищника замерли друг против друга, проверяя, кто первым отведёт взгляд. Остальные стояли чуть поодаль и с напряжённым любопытством наблюдали за этим молчаливым противостоянием, в котором решалось не просто, удастся ли привязать волчицу, а кто здесь сильнее духом.

— Луна, — одного этого слова, тихого, но твёрдого, оказалось достаточно, чтобы волчица тут же опустила вздыбленную шерсть и расслабилась. Она перевела на Анну взгляд, полный укоризны и почти человеческой обиды, будто хотела сказать: «Ну вот зачем ты позволяешь с собой так обращаться?»

— Ну-ну, девочка моя, так надо. Потерпи немного, — мягко проговорила Анна, и в её голосе звучало не приказание, а просьба, обращённая к близкому существу.

Луна ещё немного поворчала — скорее для вида, чтобы сохранить достоинство, чем от настоящей злости, — и безропотно позволила Чоксо повести себя дальше. Но сдаваться просто так она, конечно, не собиралась. Когда они поравнялись с широкой, мутной лужей, волчица вдруг резко прыгнула в неё, взметнув целый фонтан грязной воды и брызг, которые с ног до головы окатили вакхалийца.

Свита Повелительницы не выдержала — раздался дружный смех, искренний, тёплый, разгонявший промозглую сырость вечера. Сама Луна, довольная своей маленькой местью, спокойно пошла дальше, будто ничего особенного и не случилось, а этот мокрый спектакль был всего лишь частью её законных прав.

Когда Чоксо, уже изрядно перепачканный, снова взгромоздился на лошадь, отряд двинулся дальше. Стражник так подробно растолковал дорогу, что нужное место они отыскали быстро, не плутая по тёмным, петляющим переулкам.

Таверна «У дядьки Солода» манила к себе, как маяк в ненастную ночь: из окон лился яркий, золотистый свет, а по улице плыли такие густые, аппетитные запахи, что у всех невольно заурчало в животах. Казалось, сама таверна шептала: «Заходите, здесь тепло, здесь сытно, здесь можно хоть ненадолго забыть о дороге».