Книга Императрица, страница 73 – Юлия Белова

Анне потребовалась всего минута, чтобы принять решение. Не потому, что она вдруг поверила в пророчество, а потому, что знание — это оружие, даже если оно ранит.

— Хорошо, — согласилась она. — Только вскоре мы покинем Эрадас. Я выслушаю вас, если вы успеете добыть информацию до этого момента.

— Договорились, — склонила голову Маолан, и в этом поклоне не было ни подобострастия, ни превосходства — лишь уважение к чужому выбору.

Сёстры Каристан покинули дом Ириды, оставив Анну наедине с вихрем чувств, в котором страх переплетался с решимостью, а отрицание — с робким любопытством. Дверь тихо закрылась за ними, и в наступившей тишине Анна вдруг ощутила не столько одиночество, сколько странную, непривычную свободу: ей не навязывали путь — ей предложили карту. А уж идти по ней или сжечь — решать только ей.

* * *

Три недели Повелительница и её люди оставались в Эрадасе — три недели, что слились в один бесконечный вихрь дел, решений и бессонных ночей. Анна и царь Аналисий работали бок о бок, будто давно привыкли к ритму друг друга: он знал, где в его царстве прячутся гнилые корни, она — как их выкорчевать, не дав яду расползтись дальше. Вместе они плели план сокрушения Григориана Лиффинстена, попутно разгребая мусор, десятилетиями копившийся в самом сердце Эрадаса.

День за днём Астарин терял связь со своим древнейшим союзником. Одна за другой слетали с насиженных мест и исчезали в небытие те самые шавки, что когда‑то продались Астарину. Причины их падения были разными — порой до нелепости смешными: кто‑то попался на мелкой взятке, кто‑то внезапно «забыл» о важном докладе, кто‑то оказался замешан в абсурдном скандале. Анна и Аналисий нарочно подбрасывали эти искры — пусть Григориан ломает голову над пустяками, пусть думает, что в Эрадасе просто навели порядок, а не готовят удар. И король Астарина действительно пребывал в бешенстве: его шпионы пропадали без вести, словно растворялись в воздухе, и он не знал, что творится за стенами чужого царства. Неведение жгло его сильнее любой вести.

На фронте дела тоже менялись, как ветер на перекрёстке дорог, но главное оставалось неизменным: Аркахалла не сдавала позиций. Армия Повелительницы стояла твёрдо, не давая врагу ни шанса, ни лазейки, ни даже намёка на слабину. Каждый их шаг был выверен, каждый приказ — отточен, будто клинок, который не знает промаха.

Анна поручила наёмникам Джэбрала выкрасть из плена сестру царя. Всё обставили как обычный налёт с целью выкупа у графа, чьё поместье и стало тем самым мрачным застенком. У графа не оставалось иного выбора, кроме как спрятать сам факт пребывания девушки у себя: начни он открытые поиски — и невольно обнародует, что сестра царя гостит у него под замком. А вопрос «почему она вообще там?» мог заинтересовать слишком многих. Да и от короля Астарина за потерю ценного заложника ему точно не поздоровилось бы.

Когда Аналисий увидел свою измученную, беременную сестру, он не смог сдержать слёз. Анна, стоявшая в стороне и наблюдавшая за этой встречей, едва не расплакалась сама. То ли от трогательности сцены, то ли от бушующих в ней гормонов — но глаза Повелительницы вдруг наполнились влагой, и она поспешно отвернулась, чтобы никто не заметил этой слабости.

Брат и сестра были так похожи, что в их родстве невозможно было усомниться: те же черты лица, тот же разрез глаз, тот же оттенок волос — словно судьба слепила их из одной и той же глины. Именно так выглядел бы царь, будь он женщиной. Но если в лице Аналисия читалась усталость и груз ответственности, то в облике Софи — невыносимая тяжесть последних месяцев. Её огромный живот, свидетельство того, что жизнь продолжала пробиваться даже в самых тёмных углах, лишь сильнее распалял гнев Анны. Кровь в её жилах вскипала от одной мысли: какой же мерзостью надо быть, чтобы держать в заложниках беременную женщину?