Книга Императрица, страница 74 – Юлия Белова

По словам наёмников, Софи держали в сыром подвале, кормили раз в день, да и то едой, которую и скоту стыдно было бы подать. Неужели Лиффинстен совсем не думал о последствиях? Или он просто надеялся, что о её заточении никто никогда не узнает, и эта тайна сгинет вместе с ней в темноте каменного мешка?

Оставив Софи под неусыпным наблюдением лекарей, пока она наконец‑то могла спокойно спать, Аналисий вышел из спальни. В небольшой гостиной, примыкавшей к покоям, сидела Анна. Царь устало опустился в кресло напротив, уронив голову на руки, будто тяжесть мира вдруг стала слишком тяжёлой даже для его плеч.

— Поверить не могу, что всё это время Софи… — прошептал он, и голос его дрогнул, рассыпавшись на тихие осколки вины.

Анна видела, как его гложет это чувство — оно сидело в нём, как заноза, отравляя каждое движение, каждый вздох. Она сочувствовала ему, но жалеть не собиралась. Пусть эта боль станет для него лучшим уроком: отныне он будет видеть дальше собственного носа, слышать то, что шепчут стены, и не доверять тем, чьи улыбки слишком сладки.

Рядом с царём, легко опустившись на подлокотник кресла, сидела Балин — младшая принцесса Фринстана. Сёстры Каристан оказались не просто союзницами, а по-настоящему добрыми друзьями Аналисия: они поддерживали его в самые тяжёлые минуты и помогали там, где слово могло быть сильнее меча. Балин была его официальной невестой, и потому её долгое пребывание в Эрадасе никого не удивляло. Старшая сестра, Маолан, периодически приезжала, чтобы навестить Балин и поддерживать связь между Эрадасом и Фринстаном, — и в этих визитах чувствовалась не столько политика, сколько искренняя забота, редкая и ценная в мире, где каждое слово взвешивали на весах выгоды.

Балин мягко положила ладонь на плечо Аналисия — лёгкое, почти невесомое прикосновение, в котором уместилось всё: и поддержка, и молчаливое обещание, что он не один. Царь медленно поднял голову, будто каждое движение давалось ему с трудом, и, не раздумывая, накрыл её руку своей. В этом жесте не было ни показной силы, ни суеты — только искренняя, тёплая благодарность, прорвавшаяся сквозь усталость. Их взгляды встретились, и в них мелькнуло что‑то большее, чем простая дружба: тихая, прочная связь, выточенная из доверия и общих испытаний. Балин смотрела на него с той же нежностью — не страстной, не обжигающей, а спокойной, как свет лампы в тёмной комнате.

Наблюдая за этой сценой, Анна вдруг поймала себя на том, что невольно вглядывается в их союз, словно пытается прочесть в нём скрытый смысл. По словам самих Балин и Аналисия, между ними не было чувств, выходящих за рамки дружбы. Но сейчас, глядя на эти едва уловимые жесты, на то, как они понимают друг друга без слов, Анна видела иное: их брак мог стать опорой, где царят уважение и поддержка, где каждый прикрывает спину другого, не ожидая награды.

— Но как вам удалось? — обернулся к Анне царь, и в его голосе звучала не просто благодарность, а искреннее изумление. — Моим людям не удалось даже узнать, где её держали. Как вы смогли её спасти?

— Уже некоторое время один из моих людей находится в Астарине, в непосредственной близости к королю, — спокойно пояснила Анна. — Именно благодаря ему стало известно о бедственном положении вашей сестры. Он же и помог её освободить.