Книга Избранная, страница 125 – Юлия Белова

«Да эта женщина безумна», — мелькнуло в голове Садише.

— О, я жалею лишь об одном, — выдохнула Бильшияр, едва сдерживая смех. — Жалею, что не увижу, как вы окажетесь на моём месте. А вы здесь окажетесь. Она посадит вас сюда.

Её голос, ещё недавно безжизненный, теперь звенел от злорадной уверенности.

— Интересно было бы увидеть ваше лицо, когда вы поймёте, что сами пригрели змею на груди. Эта девка… — она сделала паузу, смакуя каждое слово, — ещё получит вашу голову.

Смех её перешёл в хриплое бормотание. Она снова опустилась на сено, раскачиваясь из стороны в сторону, повторяя что‑то невнятное, будто вела беседу с невидимым собеседником.

Садише не стала слушать дальше.

Она развернулась и пошла прочь.

Шаги её звучали ровно, но внутри всё клокотало. Она старалась не думать о словах Бильшияр, о её безумном смехе, о том ледяном взгляде, в котором читалась непоколебимая уверенность.

Это бред. Просто бред.

Но тень сомнения уже впилась в сознание, как ядовитый шип.

Факелы мерцали, отбрасывая на стены искажённые тени. Темница поглощала звуки, оставляя лишь глухой стук сердца в ушах.

Когда Садише вышла в коридор, она на миг остановилась, глубоко вдохнула.

Воздух дворца казался чище, чем в темнице. Но теперь и он был отравлен.

Слова Бильшияр звенели в голове:

«Эта девка ещё получит вашу голову…»

Она сжала кулаки.

Нет.

Это не случится.

Не с ней.

Не с Баладжарами.

* * *

Три дня спустя — как и было обещано — на главной площади столицы свершилась казнь.

Возвышенный помост, толпа, затаив дыхание, и семь фигур в чёрных капюшонах. Барабанный бой — медленный, как пульс обречённого. Затем — свист лезвий, хруст костей, крик, оборванный, словно нить.

Трупы провезли по улицам — на открытых повозках, чтобы каждый видел: вот цена измены. Потом — огонь. Языки пламени пожирали плоть, превращая в пепел всё, что когда‑то дышало, любило, мечтало. Ни могил. Ни надгробий. Ни садов Рохана. Только дым, уносящий души в никуда.

На следующий день в главном храме страны взошёл на трон новый Повелитель.

Одаш Баладжар.

Солнце било в золотые витражи, рассыпая по мраморным плитам радужные блики. Воздух дрожал от торжественных песнопений. Жрецы в белых одеждах склонились, держа в руках священные свитки.

Церемония перенеслась на площадку перед дворцом — чтобы вся страна видела. Чиновники, военачальники, представители провинций — все они прибыли, чтобы преклонить колено перед новым владыкой.

Трон стоял на возвышении — символ незыблемости власти.

Садише наблюдала издалека.

Как всегда — в тени. За колонной, за шторой, за молчанием. Женщине не место на таких церемониях. Но её глаза видели всё. Её уши слышали каждое слово. Её разум — складывал мозаику власти.

Четвёртый Повелитель на моём веку, — подумала она, и в этой мысли не было гордости, только холодная, трезвая констатация. — Трон меняет хозяев. А я — остаюсь.

— Повелитель Аркахаллы — Одаш Баладжар! — прогремел голос жреца, и эхо разнеслось над площадью.

Толпа рухнула на колени.

Садише улыбнулась.

Её внук. Её кровь. Её творение.

Но улыбка погасла в тот же миг, когда она увидела, кто стоит за спиной нового Повелителя.

Снова она.

Анна.

Жена Одаша. Та самая «девка», которая, по мнению Садише, давно должна была быть заперта в дальней башне, а не разгуливать по дворцу, как полноправная владычица.