Книга Избранная, страница 169 – Юлия Белова

Анаташ тихо рассмеялся.

Смех вышел сухим, без тени веселья.

— Госпожа, вы же не глупая. Сами понимаете: для укрепления власти нужен символ. И этот ребёнок станет этим самым символом. Я уверен, что в конечном итоге Садише посадит на трон своего внука — от старшей дочери. Она всегда благоволила ему. Весьма старинный и уважаемый род, который, кажется, является одной из побочных ветвей Баладжаров.

Анна резко выдохнула.

— Мне кажется, или у Садише на всё есть свои планы? — проворчала она, и в её словах прозвучала не просто досада, а горькое осознание того, как тонко плетётся паутина интриг вокруг неё.

— Не стоит скромничать, госпожа, — мягко возразил Анаташ. — Вы очень даже похожи с ней в этом. Особенно в умении всё просчитывать и достигать установленных целей.

Анна не ответила.

Но оба знали: он прав.

В ней тоже жила та же стальная хватка, тот же холодный расчёт, что и в Садише. Только её цели были иными.

— И в связи со всем этим, — вернулся к прежней теме советник, — стоит сделать вывод: вы просто этого не желаете. Но поверьте старику — именно с вами народ Аркахаллы снова получит былое величие.

Анна провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость, которая оседала на коже, как пепел.

— Я повторюсь — это переворот, — настаивала она. — Я не могу просто взять и объявить себя правительницей. Это против законов, против традиций.

— Глина, госпожа — Анаташ наклонился вперёд, и в его взгляде вспыхнул огонь убеждённости. — Вы — законная жена Повелителя Одаша Баладжара. А значит, тоже член семьи. Половина совета уже на вашей стороне — и без возражений последуют за вами. А о простом люде и говорить нечего. Их любовь к вам уже давно вошла в историю.

Анна лишь покачала головой.

Как ему объяснить, что ей всё это не нужно?

Не в том смысле, в каком он думал.

Ей нужна власть — но не ради власти. Не ради роскоши, не ради поклонения.

Дверь кабинета распахнулась без стука, без предупреждения.

На пороге стояла Ферухе.

Её лицо — бледное, глаза — широко раскрытые, дыхание — прерывистое. Она выглядела так, будто пробежала через весь дворец, не замечая ни лестниц, ни стражников, ни любопытных взглядов.

— Что это значит, Феру? — Анна резко обернулась, и в её голосе прозвучало раздражение — не на девушку, а на саму ситуацию, на то, что её снова вырывают из размышлений.

Ферухе сделала шаг вперёд, едва не споткнувшись.

И выпалила:

— Повелитель пришёл в себя!

Анна вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад, ударившись о пол. Не обращая внимания на этот звук, она метнулась к двери — стремительно, как птица, вырвавшаяся из клетки.

За её спиной Анаташ лишь понимающе улыбнулся. Но в этой улыбке не было ни тепла, ни радости, лишь глухая печаль.

* * *

Когда Анна ворвалась в покои Повелителя, её взгляд мгновенно выхватил из полумрака три фигуры.

У постели Одаша суетился лекарь — его руки дрожали, когда он прикладывал к пылающему лбу влажное полотенце. Чуть в стороне, заламывая пальцы, стояла Айдан. Её плечи содрогались, а из груди вырывались тихие, надрывные всхлипы.

— Дитя моё! — воскликнула она, едва заметив невестку. В её голосе смешались отчаяние и надежда, как два встречных потока, грозящих разорвать плотину.

Лекарь обернулся.

Его глаза встретились с вопросительным взглядом Анны. Он медленно покачал головой, опустил веки — и этого жеста хватило, чтобы земля под ногами Анны задрожала.