Книга Избранная, страница 191 – Юлия Белова

— Айшир Анаташ, зачитайте, пожалуйста, вслух, — произнесла Анна, и каждое слово её звучало как удар молота по наковальне.

Советник откашлялся, выпрямился и начал читать — громко, чётко, так, чтобы каждое слово врезалось в сознание каждого присутствующего:

— «Последняя воля Повелителя Аркахаллы, Одаша Баладжара. Я, Одаш Баладжар, сын Джихиньяра Баладжара, Повелитель Аркахаллы, провозглашаю своим единственным и законным наследником свою любимую супругу Анну Баладжар. Сим повелеваю: после моей смерти Анна Баладжар станет следующим Солнцем Аркахаллы».

Зал взорвался.

— Что?! Не может быть такого!

— Это невозможно!

— Ложь!

Возгласы негодования летели со всех сторон — резкие, яростные, полные неприкрытой ярости. Советники вскакивали с мест, размахивали руками, требовали доказательств, ставили под сомнение подлинность документа.

— Он не мог написать это в своём состоянии! — выкрикнул один из них.

— Здесь указана дата, — спокойно, но твёрдо произнёс Анаташ, и его голос, словно клинок, прорезал хаос. — Документ был написан год назад.

Это заявление ударило по залу, как удар грома.

Один из советников рванулся вперёд, выхватил пергамент из рук Анаташа и сам впился в строки, будто пытаясь найти в них изъян, подвох, обман. Но чем дольше он читал, тем бледнее становилось его лицо.

Никто не хотел признавать очевидное: трон оставили женщине.

Никогда прежде в истории Аркахаллы женщина не восходила на престол. Это было немыслимо. Невероятно. Против природы, против устоев, против самой сути их мира.

И среди этого хаоса, как ядовитый цветок, распустился смех Садише.

Она запрокинула голову и смеялась — громко, до слёз, до судорог в плечах. Зал мгновенно затих, все обернулись к ней, не понимая, что это — безумие или расчёт.

— Всё продумала, всё учла… — пробормотала она, наконец оборачиваясь к Анне. Её глаза горели не просто злобой — в них пылала ярость человека, у которого вырвали из рук победу.

Анна стояла неподвижно. Её взгляд был холоден, как зимний рассвет над горами. Она не улыбалась, не торжествовала — она просто знала. Знала, что выйдет победительницей. Другого исхода быть не могло. Она бросит все силы, пожертвует всем, но добьётся желаемого. Потому что это было не её желание — это была воля Одаша.

— Одного ты не учла, — продолжила Садише, и в голосе её зазвучала сталь, острая, как клинок. — Пока я жива, этого не бывать.

Её крик разорвал тишину, как молния:

— Стража! Схватить предательницу!

Двери зала с грохотом распахнулись, словно поддавшись невидимому тарану. В проём хлынул поток ослепительного света, а вслед за ним — стройные ряды Золотого отряда. Позолоченные кольчуги мерцали, будто чешуя мифических драконов, а шлемы отбрасывали резкие блики, превращая воинов в безмолвных стражей судьбы.

Во главе — Дэниз, его фигура словно высечена из чёрного камня: неподвижная, беспощадная, с рукой, покоившейся на рукояти меча. От него исходила такая аура угрозы, что даже самые дерзкие советники невольно попятились.

Воины окружили собравшихся с холодной расчётливостью — не спеша, но и не мешкая. Их пальцы лежали на изголовьях мечей, готовые в любой миг обнажить сталь. Каждый взгляд, каждый жест говорили: «Одно движение — и вы падёте».

Дэниз остановился точно между Анной и Садише — лицом к девушке, словно щит, но в то же время и меч, направленный против неё.