Книга Избранная, страница 192 – Юлия Белова

Молодой советник Коэф рванулся вперёд, пытаясь встать на защиту госпожи. Но не успел он сделать и двух шагов — один из воинов перехватил его с лёгкостью, будто ребёнка. Началась суматоха: кто‑то вскрикнул, кто‑то попытался отступить, но воины действовали быстро, чётко, без лишних слов. Через мгновение великие мужи замерли — бледные, дрожащие, похожие на испуганных зайцев, загнанных в ловушку.

Садише смотрела на Анну с торжеством, с превосходством победителя. Её глаза светились триумфом, а губы кривились в едва заметной усмешке. Она уже видела себя на вершине — той, кто сокрушил дерзкую выскочку, кто вернул порядок в мир, где женщины не смеют претендовать на власть.

Коэф‑младший снова рванулся вперёд, но тщетно. Его отец пытался удержать сына, шептал что‑то успокаивающее, но юноша не слушал. Он рвался к Анне, словно она была его последней надеждой, его единственным якорем в этом хаосе.

Садише бросила на него презрительный взгляд — холодный, как лезвие.

— Всех, кто попытается помочь ей, бросить в темницу! — её голос прозвучал как удар хлыста. В нём не было ни тени сомнения — она знала: приказ будет исполнен.

Те, кто ещё недавно поддерживал Анну, теперь опасливо отступали. Они переглядывались, опускали глаза, искали пути к отступлению. Их преданность оказалась хрупкой, как стекло: стоило появиться настоящей силе, они тут же переметнулись на сторону сильнейшего. И этим сильнейшим была Садише.

Она не скрывала своего торжества. Угроза, которая казалась столь опасной, была устранена. Те немногие, кто пытался встать на сторону Анны, теперь замерли, опустив глаза в пол, словно испуганные крысы, застигнутые в углу.

«Пройдёт немного времени, — думала Садише, — и все они будут ползать у моих ног, вымаливая прощения».

Больше всех её раздражал сын советника Коэфа. Этот мальчишка, этот щенок, так рьяно пытался защитить ту девчонку, игнорируя все попытки отца остановить его. Садише презрительно хмыкнула. «Повелся на красивое личико, — подумала она. — Вот она, вся мужская природа: глупая, слепая, ведомая низменными желаниями».

Она обернулась к Анне — с особым интересом, с жадным предвкушением. Ей хотелось увидеть лицо проигравшей. Лицо, искажённое страхом, отчаянием, мольбой о пощаде.

Но…

Садише нахмурилась.

Вместо страха, вместо отчаяния Анна смотрела ей прямо в глаза — и улыбалась.

Улыбка была спокойной, почти нежной, но в ней таилась такая непоколебимая уверенность, что Садише на миг растерялась.

«Что не так? Где я допустила ошибку?» — мысли метались в её голове, как загнанные звери.

Её взгляд заметался по залу, пытаясь отыскать то, что она упустила. Что‑то было не так. Что‑то…

— Чего вы ждёте?! Схватить предателей! — выкрикнула она, и в голосе её впервые зазвучала нотка нервозности.

Господин Дэниз с леденящим спокойствием обнажил меч. Сталь вспыхнула в полумраке зала, словно осколок луны, а затем остриё медленно, неотвратимо направилось к горлу Анны.

Садише подалась вперёд, едва сдерживая торжествующий вздох. В её глазах уже плясали огни триумфа — вот он, миг её победы!

— Нет! — рванулся вперёд младший Коэф, но его крик потонул в скрежете металла.

В одно стремительное движение Дэниз развернулся. Лезвие, только что угрожавшее Анне, теперь замерло у самого горла Садише. Холодный металл коснулся кожи, и женщина замерла, ощутив на шее ледяное прикосновение смерти.