Книга Избранная, страница 22 – Юлия Белова

Движения старшего сына всегда были тихими, медлительными, будто он боялся нарушить покой мира одним неосторожным жестом. Казалось, Одаш страшился всего и вся. И потому Повелитель испытывал глубокое удовлетворение: сейчас он наконец исполнит свою мечту — младший сын официально станет его наследником.

В воображении Джихиньяра уже рисовалась картина: Бильшияр, сияющая от радости, прижимается к его плечу, а Магнеш, гордый и величественный, принимает знаки почёта. Сердце Повелителя замерло в предвкушении.

Двери распахнулись — и в проём скользнул организатор Турнира. Он торопливо прошёл к центру зала, низко склонившись перед Повелителем. Тучный мужчина в тяжёлых, богато расшитых одеждах буквально истекал потом: капли блестели на лбу, катились по вискам, оставляли тёмные пятна на воротнике. Джихиньяр невольно поморщился — зрелище было ему неприятно.

Организатор, заметив гримасу Повелителя, занервничал ещё сильнее. Его пальцы судорожно сжали край рукава, будто искали опору.

— О светлейший, позволь сообщить, что ежегодный Турнир самых сильнейших из мужей завершился, — произнёс он, вновь склоняясь в почтительном поклоне.

— Ну же, назови нам имя! — нетерпеливо выкрикнул кто‑то из советников, не сдержав волнения.

Джихиньяр даже не нахмурился. Напротив — на его губах промелькнула насмешливая улыбка. Он словно наслаждался этой маленькой драмой, наблюдая за метаниями организатора.

А тот, будто под тяжестью всех взглядов, задрожал ещё сильнее. Из длинного рукава показался платок — когда‑то белый, а теперь сероватый от времени и частых стирок. Трясущейся рукой мужчина провёл по мокрому лбу, но тут же, спохватившись, спрятал платок обратно и снова поклонился — словно это могло сгладить его неловкость.

— Позвольте представить вам победителя Турнира — мензина… Одаша Баладжара! — наконец громко, почти торжественно провозгласил он.

Двери открылись вновь — и в зал шагнул Одаш.

Джихиньяр резко поднялся на ноги. В его глазах читалось неподдельное изумление. Почти весь совет замер в оцепенении, не веря своим глазам. Никто не мог отвести взгляда от молодого мужчины, стоящего посреди зала. И лишь один человек — седобородый айшир Анаташ — скрывал в уголках губ довольную улыбку, а в глазах его мерцал хитрый, почти озорной блеск.

Джихиньяр вглядывался в сына, словно пытался разглядеть в нём незнакомца. Внешне это был всё тот же Одаш — но что‑то неуловимо изменилось. Теперь перед ним стоял не робкий юноша, боязливо прячущий взгляд, а мужчина с гордой осанкой, с прямым, твёрдым взглядом карих глаз. Куда исчезла та неуверенность, то вечное колебание, что так раздражали Повелителя? Рука Одаша покоилась на рукояти меча, прикреплённого к ремню, — и ни у кого не возникло и тени сомнения, что он умеет владеть им.

Повелитель едва сдержал нервную дрожь, встретившись с сыном взглядом. Мгновение они смотрели друг другу в глаза — и в этом молчании схлестнулись годы недопонимания, обид, невысказанных слов. Джихиньяр почувствовал, как во рту разливается горькая сухость, и первым отвёл взгляд.

Одаш, следуя древним традициям, опустился на одно колено, склонив голову в знак почтения.

Когда церемония завершилась и победитель Турнира покинул зал, совет вновь вернулся к незакрытому вопросу. Впереди, неспешно и с достоинством, выступил айшир Анаташ.