Книга Избранная, страница 19 – Юлия Белова

Джихиньяр Баладжар сдержанно кивнул, принимая слова старца. В глубине души он понимал: это лишь дань уважения многовековым устоям. Всем и так было ясно — Одаш не годится на роль наследника. И всё же… Повелитель невольно встряхнул головой, отгоняя назойливую мысль. Сегодня старший сын явил себя в новом свете, удивил даже отца. Но что с того? Всё давно решено. Точка.

— Ни для кого не секрет, — голос Джихиньяра наполнил зал, твёрдый и бесстрастный, — что мой старший сын слаб и не способен к управлению страной. Магнеш же — достойный молодой человек. В нём есть зачатки истинного предводителя. Он умён, и люди уже идут за ним. Сегодня вы все видели, на что способен мой сын.

Айшир Анаташ неспешно кивал, поглаживая серебристую бороду. Взгляд его казался рассеянным, будто мысли витали где‑то вдали от этих стен. Казалось, он и вовсе не слышит слов Повелителя. Но едва Джихиньяр замолчал, старец тут же взял слово — плавно, без суеты, но с той непреклонной уверенностью, что присуща лишь тем, кто ведает истинную цену слов.

— Вы, несомненно, правы, Повелитель. Магнеш — достойный молодой человек, и сегодня мы в очередной раз убедились в этом, — в зале тут же вспыхнул недовольный гомон сторонников Садише Баладжар, но Анаташ продолжил, не повышая голоса, и шум мгновенно стих: — Однако сегодня мы также увидели, на что способен и мензин Одаш. В тот миг, когда мы покинули Турнир, оба молодых господина были на одном уровне. Мензин Одаш ни в чём не уступал мензину Магнешу — к всеобщему удивлению. Так почему же мы должны принять сторону Магнеша Баладжара, когда все наши законы велят нам встать на сторону старшего из ваших сыновей?

Джихиньяр Баладжар онемел. Он не ожидал такого поворота — не ожидал, что сам Анаташ встанет на защиту Одаша. Даже верные приспешники Повелителя и Бильшияр замерли в недоумении, не находя слов.

— Не поймите меня неправильно, господин, — продолжил айшир, и в его голосе звучала мягкая, но несокрушимая твёрдость. — Я ничуть не умаляю способностей и умений господина Магнеша. Но не буду кривить душой: сегодня мензин Одаш выступил не хуже своего брата. Смею напомнить, что я всего лишь страж традиций Аркахаллы — и лишь напоминаю всем об этом.

Анаташ склонил седую голову, скрывая в густой бороде едва уловимую усмешку. Старый мудрец знал: каждое слово должно упасть в нужную почву, чтобы прорасти нужным образом. И реакция последовала незамедлительно.

— Но где же все эти достоинства старшего мензина прятались до сегодняшнего дня?! — резкий возглас разорвал напряжённую тишину. Один из советников — ярый сторонник Джихиньяра и Бильшияр — сощурил глаза, бросая вызов. — Почему он никогда прежде не показывал их? Почему не являлся на совет, членом которого является с восемнадцати лет?

— Жаль, что у вас, айшир Самстер, провалы в памяти, — отозвался брат Садише, и в его голосе звенела ледяная учтивость, от которой по залу пробежал едва уловимый холодок. — Ну что ж, напомню: до недавнего времени мензин Одаш пребывал в дальнем дворце — по прямому приказу нашего светлейшего Повелителя. Если вам так не терпелось узреть его возможности, отчего же вы не навестили его там? Быть может, тогда и узрели бы всё, чего столь жаждете.

Он сделал паузу, обводя взглядом собравшихся, и продолжил — уже мягче, но с несокрушимой уверенностью: