Книга Избранная, страница 17 – Юлия Белова

Один точный удар — и победа достанется Магнешу. Одаш, тяжело дыша, приготовился принять очередное поражение. Но младший брат не спешил довершить дело. Толпа зароптала, не понимая, почему победитель медлит.

— Знаешь, брат, — вдруг произнёс Магнеш, и его голос, непривычно тихий, прорвался сквозь гул толпы, — эта борьба никогда не была мне нужна. Я не врал, когда говорил, что не хочу занимать твоё место. Но всё давно решено за нас. Я просто плыл по течению. Все считают меня истинным наследником. Поверь, я не желал этого.

Магнеш шагнул вперёд и остановился рядом с коленопреклонённым братом. Меч его безвольно опустился, поза утратила боевое напряжение. Он знал — победа уже в его руках. Но ему было важно сказать то, что копилось в душе.

Одаш по‑прежнему стоял на колене, обеими руками сжимая рукоять меча, вонзённого в землю. Ещё минута — и Магнешу присудят победу.

— Я никогда не хотел занять твоё место и не желал тебе вреда, — повторил Магнеш.

— К чему эти разговоры… брат? — выдохнул Одаш.

— Я хочу быть с тобой честным, — просто ответил Магнеш. — Прости, брат, но я не смогу сдержать данного тебе слова.

Губы Одаша искривила горькая усмешка. Он и не рассчитывал на обещания младшего брата. Возможно, Магнеш действительно не жаждал этой борьбы — но выбора ему не оставили. Всё было решено задолго до этого дня. И эта тщетная попытка изменить судьбу вдруг показалась Одашу до боли наивной.

— Я не стремлюсь к власти, — внезапно резко произнёс Магнеш, заставив старшего брата вздрогнуть. — Сегодня на Турнире ты доказал, что совсем не такой, каким тебя видят остальные. Всё это можешь оставить себе. Но единственное, чего я не могу тебе отдать, — это её любовь.

Одаш замер, не веря своим ушам. Медленно подняв голову, он вгляделся в лицо брата. Магнеш смотрел в сторону — туда, где у края трибун застыла одинокая фигурка. Анна, прижав ладони к груди, с тревогой наблюдала за братьями, даже не подозревая о их разговоре.

В тот же миг всё внутри Одаша вскипело от яростного, ослепляющего чувства. Кровь застучала в висках, а в груди разгорелся огонь, способный сжечь любые сомнения. Взгляд его метнулся от Анны к брату — и в этом мгновении он понял: истинная битва только начинается.

Рык, похожий на вопль раненого зверя, вырвался из груди Одаша. В этом звуке слились воедино боль, гнев и упрямая решимость. Собрав последние крохи сил, он резко выпрямился — словно стальная пружина, годами сдерживаемая тяжестью обид и несправедливости, наконец‑то распрямилась.

Замахнулся мечом — и клинок засвистел в воздухе, несясь к Магнешу с неумолимой силой. Младший брат едва успел отскочить, едва успел поднять оружие в отчаянной защите. В его глазах мелькнуло изумление: откуда в измученном, почти поверженном старшем брате вдруг вспыхнул этот неистовый огонь?

Одаш не давал передышки. Удар за ударом, без паузы, без намёка на усталость — лишь стальная воля, облечённая в звон клинков. Мечи сталкивались с оглушительным лязгом, высекая искры, будто два небесных светила, столкнувшиеся в небесах. Каждая вспышка озаряла лица братьев: одно — искажённое гневом, другое — всё ещё не верящее в перемену хода битвы.

— Я много терпел от вашей семейки, — прошипел Одаш, и слова его, острые как лезвие, вонзались в тишину между ударами. — Многое позволили забрать у себя. Но её ты никогда не получишь!