Книга Над Этной розовое небо, страница 102 – Юлия Белова

В этот же миг он входит в меня, пронзая своим каменным, раздувшимся от возбуждения членом. Он растягивает, расширяет и разрывает меня. Он заполняет меня не только физически, но кажется, что становится моей сущностью, стержнем и истинным предназначением. Я обхватываю Марко ногами и тяну к себе, впихиваю, вталкиваю внутрь, нанизываюсь и обволакиваю его раз за разом, удар за ударом, каждый из которых отзывается в голове.

Ещё, ещё, ещё, Марко… я тебя люблю…

— Я тебя люблю, — шепчет он мне в ухо, — я так сильно тебя люблю….

Да, да, да, Марко… ты моя жизнь…

— Ты моя жизнь, — едва слышно говорит он, заглядывая в мои расширенные до размеров вселенной зрачки, — ты мой наркотик и мне всегда будет нужно все больше и больше тебя…

— Да! Да! Да! — кричу я и снова кончаю, уже по-другому, глубоко, неистово, не по-человечески. Я рычу, извиваюсь, и всё вокруг дрожит, теряет форму и всякий смысл — абсолютно всё, кроме Марко, продолжающего яростно двигаться внутри меня. Я вижу, как его глаза становятся черными, как пульсирует жилка на виске, как катятся по лбу капельки пота, надуваются мышцы груди, на плечах проступают вены… Он двигается всё быстрее и быстрее, превращаясь в неуправляемую машину, быстрее и быстрее, быстрее и быстрее… Наконец он на мгновенье замирает, и извергается на меня — на живот, на грудь и даже на лицо. Я, не отрываясь смотрю на его член, на долгие конвульсии, на судороги, на то, как он порывисто прижимается к животу, словно не может отдышаться и изливает мутную, густую, резко пахнущую влагу. Я размазываю его семя по груди и вдыхаю этот горячий возбуждающий запах.

Марко опускается на меня и нежно целует, потом ложится рядом со мной на бок, подставив руку под голову. Он гладит меня по волосам, по груди, наклоняется и покрывает поцелуями. Сначала его прикосновения сильные, продлевающие сладкое безумие, но потом они ослабевают, становятся более нежными, и наконец превращаются в едва осязаемые. Он проводит по моему телу кончиками пальцев — по груди, вокруг сосков, по предплечьям, по бокам и я блаженно извиваюсь от выступающих и исчезающих мурашек, как от дуновения лёгкого ветра.

Он переваливается на спину и в изнеможении затихает. Устал… Теперь я переворачиваюсь на бок и подпираю голову рукой. Мы лежим и молча смотрим друг на друга. Едва касаясь, я провожу пальцами по его носу и губам. Он пытается поцеловать, поймать губами мой палец, но я проворно проскальзываю к подбородку. Я двигаюсь по шее, по широкой натренированной и влажной от пота груди, прохожусь по сильным рукам — от стальных бицепсов до крепких кряжистых пальцев, на мгновение задерживаюсь на шраме от ранения, наклоняюсь и быстро целую этот шрам. Это памятник тому, как он сражался за меня. Потом пальцы возвращаются на грудь, кружатся вокруг сосков, пробегают по рёбрам, прыгают по кирпичикам пресса. Я исследую его тело, которое теперь принадлежит мне.

Лобок покрыт черными плотными кудряшками, провожу по ним рукой. Жёсткие. Его член всего несколько минут назад был таким грозным, а сейчас стал маленьким и вызывает не страх, а нежность. Мои пальцы замирают, я сажусь, приближаю лицо, рассматриваю. Как это возможно — только что был огромный, а теперь такой маленький? Я легонько, едва-едва трогаю его… и он отзывается, слегка двигаясь мне навстречу. Я кладу на него ладонь и чувствую, как он начинает увеличиваться, расти прямо в моей руке. Магия… Отвожу руку и наблюдаю, как натягивается кожа, выступают вены. Беру его в руку и слегка сжимаю. Он становится твёрдым и одновременно упругим… и таким большим… как это во мне помещается и не причиняет страданий? Страданий! Я улыбаюсь — он доставляет невозможное удовольствие…