Книга Попаданка. Развод отменяется, страница 19 – Василиса Васильева

Я вскакиваю, не зная, что делать. Ноги подгибаются, но я удерживаюсь на ногах, чувствуя, как страх сковывает меня ледяными цепями.

— Не трогай его сама! — кричу я, но поздно.

Время словно замедляется. Я вижу, как Амели вытягивает руки, как её пальчики дрожат.

— Папа, — прошептала Амели, не отводя взгляда от дрожащих рук. — Разлом расползается по земле, он как рана на теле мира.

— Давай вместе, — Массимилиано подошел вплотную к дочери и обнял ее сзади, помогая и поддерживая ее ручки своими ладонями.

Амели обнимает мгновение. Её объятия хрупкие, но в них столько силы, что кажется, будто она пытается удержать саму ткань реальности.

Она не останавливает время. Не поворачивает его вспять. Амели завязывает узел, который должен остановить этот хаос.

И разлом схлопывается, как будто кто-то зашивает его.

Мир выдыхает… и выживает.

Он содрогается, но остается цел.

Земля снова шелестит травой, птицы поют, а солнце восходит.

Амели падает мне в руки, её плечи сотрясаются от беззвучных рыданий. Я обнимаю и шепчу:

— Ты спасла его, Амели. Ты спасла мир.

Дочь выдыхает и обмякает. Она становится тяжелой.

Слишком тяжелой.

Настоящей.

— Она… — Максимилиано бледнеет. — Она становится…

— Амели становится обыкновенной дроконицей, — говорю я хрипло, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Связь якоря с миром оборвалась. Она обычный ребёнок.

Время вокруг неё снова течёт. Слишком быстро.

— Я не чувствую нити, — шепчет Амели, открывая глаза, полные слёз. — Они ушли?

Я прижимаю её к себе, не отвечая.

Карил появляется без портала. Просто шагает в пространство, словно возникает из ниоткуда.

— Амели спасла мир, — говорит он тихо. — И заплатила по-настоящему взрослую цену.

— Она больше не Узел? — спрашиваю я, глядя на Бога с надеждой и страхом.

Карил качает головой, и в его глазах мелькает тень сожаления.

— Нет, — говорит он. — Но она стала свободной.

Вздох облегчения вырывается сам собой, и я чувствую поддержку Массимилиано, стоящего рядом и обнимающего нас.

— Узел теперь… пуст, — тихо произносит он, словно боясь, что эти слова разрушат и без того хрупкий мир.

Далия, появившаяся рядом, выглядит напряжённой. Её взгляд устремлён вдаль, словно она видит что-то, недоступное остальным.

— Мир удерживается, — говорит она, стараясь говорить спокойно, но в её голосе проскальзывает беспокойство. — Но следующий удар…

— Будет по пустому Узлу, — шепчу я, понимая, что это может означать конец.

Карил смотрит на Амели. В его взгляде читается восхищение и гордость.

— Ты молодец, — говорит он, стараясь, чтобы его голос звучал мягко, но в нём слышится твёрдость. — Ты сделала выбор, которого никто не имел права тебя лишать.

Где-то наверху Боги фиксируют мир как самодостаточный.

Торгон понимает, что проиграл.

Совет драконов объявляет век молчания. Старейший обещает никаких решений без Матери вне Круга.

А наша Амели…

Амели засыпает обычным детским сном.

Я смотрю на неё и понимаю, что она больше не будет отвечать за мир. И это прекрасно. Дочь должна жить обычной жизнью ребёнка.

Ночь, сад на границе миров. Место, где не слышат Боги

Я чувствую его прежде, чем он появляется. Время рядом со мной чуть замирает оно не ломается, а склоняется.

— Ты долго, — говорю я, не оглядываясь.

— Я жду, пока ты перестанешь на меня злиться, — отвечает Бог.