Книга Хозяин серебряного леса, страница 48 – Ната Лакомка

— Завтра я не хочу, чтобы ты работала, — сказал колдун и словно припечатал свои слова, пристукнув ладонями по серебряным подлокотникам кресла. — Если захочешь что-то приготовить — готовь, но мы с Килби привыкли обходиться малым. Делай для себя, а мы вполне довольны хлебом и ветчиной.

— В-вам н-не п-п…

— Понравилось, — перебил он меня, но не строго, а мягко. — Всё понравилось. Я тебе очень благодарен за помощь, а Килби — он и вовсе на седьмом небе от счастья, можешь мне поверить…

«Могу, но не поверю», — ответила я ему мысленно.

— Но ты здесь не для этого, — продолжал колдун.

На мгновение мне стало так жарко, будто я уже сунула голову — не в горячую воду, а я горящую печку.

— Ты здесь, чтобы вспомнить, кто ты, — он снова пристукнул по подлокотникам. — Завтра сразу с утра начинаем учиться. Не желаю терять ни дня. Ты поняла меня?

— Угу, — сказала я, но ничего не поняла.

— Раз поняла, то мойся и иди спать, — сказал он, поднимаясь из кресла. — Чтобы завтра выспалась и хорошо соображала. И не забудь свечи погасить, — он шагнул в сторону, повернулся и безошибочно направился к лестнице, чуть выставив перед собой руку.

Я смотрела ему в спину и совсем ничего не понимала.

Вымыться и выспаться?

Может, мне надо вымыться и прийти к нему в спальню?..

Он этого не сказал…

Наверху раздалось ворчание слуги и спокойный, негромкий голос колдуна. Потом всё стихло.

Вскочив, я зачем-то обошла стол, а потом немного опомнилась. Сначала вымойся. Сильвия.

Я налила воды в большой серебряный таз и долго полоскала в нем волосы, намыливая пряди и снова смывая. Приспустив рубашку до пояса, я ополоснулась и сама, прислушиваясь и вздрагивая от каждого шороха.

Потом вылила воду, погасила свечу, вторую взяла с собой и пошла наверх.

Здесь было тихо и темно. Дверь в комнату колдуна была приоткрыта, и я заглянула, вытянув шею.

Колдун лежал в постели — одетый, снова примотанный кожаными наручниками к столбикам кровати. Судя по ровному дыханию, он крепко спал.

А значит, не ждал меня.

Совсем не ждал. Или ждал и уснул?..

Отпрянув от двери, я на цыпочках засеменила к своей спальне.

Пусть спит. И я тоже лягу. Что будет завтра?.. Что бы ни было, но завтра ещё не настало. А я давно привыкла жить сегодняшним днём.

Зайдя в свою комнату, я увидела позабытый мешок.

Ах да, платья… подарки…

Поставив свечу на стол, я вытащила наряды и бельё и разложила на сундуке возле окна. Серебристое платье казалось сейчас золотистым, как предзакатное небо.

Я так и не осмелилась его надеть.

Может быть, завтра…

Сев на постель, я поджала ноги и долго расчёсывала волосы костяным гребнем. Он был гладкий и скользил по волосам, как кусочек масла по языку. Луна светила в окно, и было слышно, как тихо-тихо позванивала снаружи серебряная листва на серебряных деревьях.

Проснулась я от серебристого тонкого перезвона. Это ветер играл серебряными листьями колдовских деревьев за окном моего нового дома.

Я сладко и с наслаждением потянулась. Потому что просыпаться чистой, в чистой постели, да ещё под волшебный перезвон — это самое настоящее наслаждение. Да ещё я проснулась сама. Никто не орал в ухо, требуя скорее приняться за работу, никто не отвешивал крепкую затрещину, чтобы поскорее топила печь…

Продолжая лежать в постели, которая казалась мне невероятно уютной и мягкой, я смотрела, как за окном покачиваются ветки, пуская на стены солнечных зайчиков. Смотрела и думала, что сейчас встану, умоюсь и причешусь новым гребнем… надену новое платье — то, серое… Бог с ним, что не постиранное… Закатаю рукава, застегну их перламутровыми пуговками, и отправлюсь в кухню, чтобы разжечь огонь, вскипятить воды, чтобы колдун умылся, когда проснётся… Потом принесу из кладовой яйца и ветчину, и остатки вчерашнего пирога… И ещё сегодня мне надо будет выстирать нижнее бельё… своё новое и… и хозяйское. Потому что стирать одежду на себе без мыла — это просто ужас, что такое.