Книга Хозяин серебряного леса, страница 66 – Ната Лакомка

— Точно не изменится, — сказала я ещё увереннее.

— Никогда не говори «никогда», — сказал он глухо и добавил прежним тоном: — Всё, хватит болтать. Читай дальше. У нас глава про королевство Санмерей.

Он не видел, как я смотрю на него. Не знал, что постоянно думаю о нём. И не чувствовал, что сердце у меня трепыхалось, как пойманная ласточка. Зимняя ласточка… Хотя, какие ласточки могут быть зимой?..

Зима медленно, но непреклонно вступала в свои права. Днём солнце светило ярко, и небо было ясным, но ночью шёл снег, а к утру подмораживало.

Теперь в колодезной воде, которую Килби приносил утром, плавали тоненькие осколочки льда. Я брала их в горсть и прикладывала к лицу. Афла говорила, что от этого кожа становится белой, с нежным румянцем и упругой. Господин Элейв, конечно, не увидит румянца, но если прикоснётся к моей щеке, то почувствует и упругость, и нежность.

То, что он сказал мне тогда — что я бедное дитя, и что сама не знаю, о чем говорю — я, поразмыслив, решительно отмела. Вымела из головы, как сор из углов метлой.

Я — не дитя.

Рассматривая себя в зеркале, я думала, что колдун ошибается. Мне не может быть восемнадцать лет. Хотя бы потому, что будь это так, я попала бы в трактир ещё ребенком. Сейчас я уже умела считать, и могла отнять от восемнадцати шесть. Получалось двенадцать. Мне точно было больше двенадцати, когда Торстен вытащил меня из реки.

Может ли колдун ошибаться? Почему бы и нет. Если у меня такие силы, что его серебряная магия не действует, то почему бы ему не ошибиться и насчет моего возраста?

Восемнадцать…

Нет, я не ребенок. Не дитя. Не глупышка. Я уже взрослая женщина. И я знаю, чего хочу. Или кого.

Я причёсывала колдуна, кормила, водила за руку, одевала и раздевала, и всё ждала — когда же он поймёт, что я чувствую? Когда сделает первый шаг?

Но он не делал. Был со мной неизменно добр, ласков. Никогда не ругал, если я сбивалась, рассказывая то, что должна была выучить наизусть… Иногда рассказывал что-то сам — обязательно что-то интересное, даже смешное, и смеялся, когда я пыталась шутить.

Только этого было мало. И с каждым днём моё терпение таяло, таяло… Как вот эти льдинки в ладонях.

Во время учёбы Килби, обычно, оставлял нас вдвоем. Сам он либо расчищал дорожку от двери к колодцу, либо дрых у себя в комнате. Но я была рада, что он такой соня. Пусть спит. Так кажется, что мы с господином Элейвом одни во всём доме. Во всём лесу. Или даже на всём свете.

Однажды я прочитала легенду о царе Мидасе, который выпросил у богов дар превращать в золото всё, к чему прикоснётся. Глупый царь не сообразил, что теперь не сможет ни есть, ни пить, и опомнился лишь когда превратил в золотую статую любимую дочь, которую захотел обнять.

— Получается, это не дар, это проклятие, — сказала я задумчиво, дочитав историю до конца. — Но Мидас искупался в реке Паткол и освободился от проклятия. Почему не освободитесь вы?

— Есть такие проклятия, которые не смоешь и кровью, — ответил мне господин Элейв. — Читай дальше.

Но я не хотела читать про давно умерших людей. По крайней мере, не сейчас. Сейчас я хотела кое-что выяснить.

— У вас именно такое проклятие? — продолжала расспрашивать я. — Которое не смывается? Но какой злодей вас проклял?