Книга Медовый месяц без волшебства, страница 25 – Нина Тимолаева

— Когда ты собиралась сказать, что уезжаешь именно двадцатого? — спросила Генриетта. — В записке только про последний возок было, я не поняла.

— Я говорила. На свадьбе ты сказала: «Да, конечно», и велела мне попробовать пирог.

— Значит, не говорила. Это не считается.

— Хорошо. Двадцатого сентября я уезжаю на девять месяцев. Большой сундук уже отправлен. Маленький ждет в коридоре и смотрит на меня укоризненно, потому что я каждый день вынимаю из него одну и ту же щетку.

— Купи вторую.

— Теперь и ты.

Леокадия откусила булку. На ее рукаве была меловая пыль, и Генриетта машинально потянулась стереть ее. Сестра подставила локоть, продолжая рассказывать про коллекцию, которую предстояло описывать. Ящики поступали из трех разных собраний; прежние списки спорили между собой даже в количестве одинаковых чаш. Леокадия говорила сердито и с таким удовольствием, что Генриетта не могла удержать улыбки.

— Тебе там будет хорошо.

— Надеюсь. Мне прислали рисунок окна в рабочей комнате. Представляешь? Не самого собрания, а окна. Видимо, решили, что я выбираю службу по освещению.

— А ты разве нет?

— Еще по тому, разрешают ли трогать вещи руками. Все остальное второстепенно.

Генриетта рассмеялась и сразу посмотрела на лестницу.

Леокадия заметила этот взгляд. Дожевала молча, собрала крошки на ладонь.

— Я ненадолго, — сказала она. — Мне еще на почту.

— Ты же только пришла.

— И уже съела свое приношение. В другой раз возьму две булки.

Генриетте хотелось сказать, чтобы она осталась, что маленькая комната как раз и устроена ради такого спокойного разговора внизу. Но голос сам стал тише; она не успела привыкнуть к новой двери наверху. Леокадия поднялась и разгладила юбку.

— Ты зайди ко мне на неделе, когда сможешь. Только скажи заранее. У меня тоже все часы как будто кто-то разобрал по одному.

В этой просьбе не было упрека. Именно поэтому Генриетта почувствовала его особенно остро, хотя, возможно, сестра вовсе ничего ей не ставила в вину.

— Десятого вы у нас, — напомнила она. — Сильвестр и Беатриса тоже придут. С шести до восьми, мы с Раймундом так решили, он потом уйдет на наблюдение.

— Помню. Я буду. А в другой день хочу тебя одну.

— Зайду.

На крыльце сестра еще раз обняла ее. От свертка бумаги осталась широкая складка на платье. Генриетта провела по ней пальцами, пока Леокадия спускалась по ступеням.

Потом она убрала крошки, унесла в кухню две кружки, которых так и не наполнила, и остановилась у стола. Задача все еще лежала на первой строчке. «Три покупателя приобрели...» Дальше теснились четыре мерки, и Генриетта никак не могла вспомнить, зачем собиралась дать четвертую.

Она подняла коробку, поставила на пол. Пододвинула стул. Колено уперлось в край. Сдвинула коробку к двери и только тогда смогла сесть как следует.

Из малой комнаты не доносилось ни звука.

Она сама повесила в маленькой комнате плотную запасную занавеску. Пусть выспится. Вечером, возможно, снова посадит ее к себе на колено.

Генриетта взяла перо и дописала задачу.

Она приготовила второй лист с правильным ходом расчета, но снова отвлеклась: на кухонном подоконнике стояла миска, которую нужно было убрать прежде, чем солнце доберется до масла. Потом она принесла сверху сухие полотенца. Потом решила сложить их сейчас, раз уж держит в руках.