Книга Медовый месяц без волшебства, страница 30 – Нина Тимолаева

Раймунд кивнул. На отдельном клочке записал себе про угощение, чтобы утром не забыть.

Следующую серию он провел спокойно. Генриетта уже шла по знакомой дороге, а завтра за их столом будут сидеть люди, которых ему самому хотелось видеть. Представив, как она станет подавать пирог, Раймунд поймал себя на улыбке.

— Готов? — спросил помощник у часов.

— Да.

Он наклонился к трубе. В темном круге приближалась светлая точка. На этот раз Раймунд дождался ее, не оглядываясь на дверь.

Лук Раймунд нарезал с таким выражением лица, будто тот нарушил письменное соглашение.

Генриетта старалась не смотреть на него слишком часто. От этого становилось еще смешнее: она видела сильные руки, аккуратные одинаковые кусочки и торжественную неподвижность мужа, который явно не хотел признаваться, что эта часть подготовки ему не нравится.

— Можно крупнее, — сказала она наконец.

— Ты сказала мелко.

— Я имела в виду мельче половинки.

Он положил нож, посмотрел на горку.

— Я уже привязался к выбранному размеру.

Генриетта засмеялась, и он улыбнулся тоже. Потом попросил убрать прядь со лба: пальцы пахли луком. Она подошла, пригладила его волосы, задержала ладонь у виска.

До гостей оставалось чуть больше часа. Раймунд поспал до полудня, она успела вернуться с занятий, тесто лежало под полотенцем и вело себя гораздо приличнее, чем многие другие вещи в этом доме. Сегодня они не придумывали ничего сложного. Один большой открытый пирог, хлеб, сыр, огурцы, чай. Беатриса обещала принести печенье; утром Раймунд показал свою короткую записку, и Генриетта с благодарностью вычеркнула из намерений еще одно блюдо.

— Что? — спросил он, потому что она все еще стояла рядом.

— Ничего. Хорошо, что ты здесь.

— Луку так не кажется.

Она поцеловала его над бровью. Хотелось продолжить, но на этот раз время не обижало: у них было дело, которое они делали вместе, и вечером она тоже собиралась быть рядом с ним, а не дожидаться за дверью.

В гостиной стол повернули поперек комнаты. Иначе пять человек сидели бы тесно: ее рабочий стол занимал место у стены, коробки стояли под ним, а шкаф открывался только наполовину. Раймунд предложил на вечер поставить два стула в кухню и перенести оттуда более узкую скамью. На скамье помещались двое. Генриетта села проверить, он устроился рядом, и получилось так близко, что она сразу согласилась.

— Здесь сядем мы, — сказала она.

— Тогда кто будет вставать за пирогом?

— Тот, кто ближе к выходу.

Раймунд посмотрел на стену у своего плеча.

— Удобно ты выбрала.

Она погладила его по колену и встала, пока он не успел ее удержать.

Чистая скатерть не сразу легла ровно: длинная складка делила стол на две половины. Генриетта потянула край, Раймунд потянул противоположный, и ткань наконец расправилась. На середину она поставила низкую чашу с тремя желтыми цветками. Купила по дороге, потому что захотелось. Теперь цветы смотрелись удивительно уместно между обычными тарелками.

Без десяти шесть Генриетта вынула пирог. Край подрумянился сильнее с одной стороны. Она уже потянулась поворачивать форму обратно, будто могла исправить готовое, но Раймунд поставил подставку на стол.

— Мне этот край, — сказал он. — И никому не обещай.

Она оставила форму остывать.

Леокадия пришла первой. Сняла плащ в прихожей, понюхала воздух и сказала, что собиралась вести себя сдержанно, но теперь не уверена. Потом заметила цветы и нагнулась к ним, не касаясь лепестков.