Книга Помещица, страница 21 – Инна Дворцова

Агафья, бледная и уставшая, непрерывно меняла припарки.

Вдруг инквизитор заметался на лавке. Его веки дрогнули, обнажив белки глаз.

— Тьма… — прохрипел он в бреду, цепляясь непослушными пальцами за край холстины. — Тьма пришла изнутри, не снаружи…

Мы с Михаилом переглянулась. Мороз пробежал по коже. В этот момент дыхание раненого сорвалось на кашель. Его неожиданно ясные глаза, сфокусировались. Взгляд заскользил по бревенчатому потолку, по лицу Агафьи, по мне, и, наконец, остановился на Михаиле. Точнее, на его тёмно-зелёном мундире губернатора Приграничья с серебряным шитьём.

Инквизитор резко выбросил вперёд здоровую руку и мёртвой хваткой вцепился в рукав Михаила. Я видела, как трудно далось ему это движение.

— Вы… власть здесь, — выдавил он. Голос звучал тихо, прерываясь тяжёлым дыханием. — Слушайте, губернатор. Нападение было организовано не тварями Изнанки, а людьми. Вы должны знать это.

Михаил наклонился ближе, придерживая его за плечо:

— Кто это был, святой отец? Кто использует Огонь Пустоши?

— С той стороны… — Инквизитор захрипел, из уголка его губ потекла тёмная струйка. Глаза закатились, хватка ослабла, рука безвольно соскользнула с мундира, и инквизитор со стуком рухнул обратно на лавку, вновь провалившись в спасительное беспамятство.

— Держится на одной вере и моих отварах, — мрачно констатировала Агафья, вытирая руки полотенцем. — До утра может не дожить.

Тяжёлый топот копыт за окном разорвал тяжёлую тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием инквизитора. Кто-то уверенно осадил коня прямо у крыльца. В окно я успела разглядеть массивный силуэт жеребца особой приграничной породы. Лохматого, широкогрудого, с ногами-тумбами, не боящегося ни болотных топей, ни мелкой нечисти. На таком ездил только один человек в окру́ге.

Дверь со скрипом распахнулась, впуская в избу клубы ночного тумана и высокую, широкоплечую фигуру. На пороге возник генерал Иван Дмитриевич Дорохов.

Он снял фуражку, стряхивая влагу с волос, и вдруг замер, окинув взглядом тесную горницу. В его тёмных глазах мелькнуло явное удивление.

— Михаил Андреевич, Елизавета, — его глубокий баритон заполнил всё пространство избы. — Не ожидал вас здесь увидеть в такой час.

— А вы какими судьбами, Иван Дмитриевич? — прищурился Михаил.

Генерал кашлянул в кулак, его взгляд скользнул по фигуре Агафьи и замер на её лице.

— Доложили, что на границе неспокойно. Приехал… — ровным тоном ответил он, но всё же запнулся, подыскивая ответ, — проведать раненого.

Это была откровенная ложь. Слухи в Приграничье, конечно, разлетались быстро, но не настолько, чтобы отставной генерал примчался из своего поместья быстрее нас. Дорохов явно не собирался говорить при нас, зачем явился на самом деле.

Агафья, всё это время вытиравшая руки тряпицей, молча подошла к нему. Она не смотрела на нас. Травница достала из кармана передника небольшой холщовый мешочек, туго перевязанный бечёвкой, и вложила его в широкую ладонь генерала.

— Принимать, как всегда, — тихо, но твёрдо сказала она.

Их пальцы соприкоснулись, и Иван не убрал руку сразу. Он смотрел на уставшее лицо Агафьи, на выбившуюся из косы прядь волос. И его взгляд задержался на ней чуть-чуть дольше, чем позволяли строгие правила приличия. В этом тяжёлом, немигающем, почти физически ощутимом взгляде генерала было такое пламя, от которого Агафья вдруг стушевалась, отвела глаза и поспешно отступила обратно к раненому.