Книга Помещица, страница 19 – Инна Дворцова

А затем пришёл запах. Густая, тошнотворная вонь вековой сырости, плесени и гниющего дерева ударила в нос.

— Лиза, за спину! — рявкнул Михаил, в одно мгновение обнажая клинок. Вокруг его левой руки уже закручивался гудящий боевой всполох огня. Как истинный стихийник, он не нуждался в долгих заклинаниях.

Из-за серых остовов мёртвого леса бесшумно, как тени, вытекала нечисть. Древоточцы. Я видела их рисунки в бестиариях, но реальность оказалась страшнее. Размером с огромных волков, они не имели ни плоти, ни крови. Их тела состояли из плотно спрессованной, гниющей древесины и могильной земли. В пастях, сочащихся чёрной слизью, торчали неровные клыки, похожие на ржавые сучья.

Древоточцы были самой сутью гнили, пожирающей всё живое. Полной противоположностью моей магии Жизни и они пришли за Семенем.

Первая тварь прыгнула. Михаил встретил её широким взмахом меча, окутанного ревущим пламенем. Лезвие разрубило монстра надвое. Древоточец не закричал, он молча рассы́пался в воздухе трухой и облаком вонючей пыли.

Но их была целая стая.

Я вскочила на ноги, выставляя вперёд окровавленную ладонь. Чёрно-серебристый щит Смерти развернулся перед нами как раз вовремя, чтобы принять удар трёх тварей одновременно. По щиту пошли трещины.

— Их слишком много для этого клочка земли! — крикнул Михаил, сжигая ещё одного древоточца, пытавшегося обойти нас с фланга.

— Они питаются Разломом!

Я чувствовала, как силы стремительно тают. Семя позади меня всё ещё пыталось пробиться, вытягивая мою магию Жизни, а щит требовал энергии Смерти. Меня разрывало надвое.

И тогда Михаил отступил на шаг, прижимаясь спиной к моей спине.

— Вместе! — крикнул он.

Я поняла его без слов: огонь и земля, разрушение и созидание. Открыла свой резерв, позволяя его обжигающей стихийной магии влиться в мой контур. Резонанс ударил по нервам восхитительным, ослепительным разрядом.

Волна чистой первородной силы золотисто-зелёного света вырвалась из нас и кольцом разошлась по мёртвой прогалине.

Вспышка была такой яркой, что мне пришлось зажмуриться. Я услышала сухой, трескучий визг древоточцев, когда волна света обращала их в серый пепел. Те, кого не зацепило, с жалобным шуршанием брызнули обратно в лес. Когда свечение угасло, я обернулась.

Там, где только что была лишь кровь и пыль, стоял тонкий, едва достающий мне до колена росток. Его листья из тончайшего серебра слабо дрожали, издавая мелодичный звон. Второе серебряное дерево встало. Оно было слабее первого, бледнее, но оно было живым. Якорь закрепился.

Обратно по тропе мы шли, тяжело опираясь друг на друга. Магическое истощение давило на плечи свинцовым грузом.

На крыльце дома нас встретила Варя. Экономка всплеснула руками, окинула взглядом наши измазанные сажей и грязью лица, и тут же потащила на кухню, непрерывно ворча о «бедовых хозяевах, которым спокойно не сидится».

На дубовом столе нас уже ждали две глубокие миски. Варево внутри было густым, зеленоватым и пахло так резко, что защипало в глазах.

— Ешьте до дна, — строго приказала Варя, подвигая ко мне ложку. — И чтоб ни капли не оставили!

Знаменитый рецепт Приграничья «Похлёбка Хранителя», состоящая из семи особых трав, собранных на заре, которая варились в крутом костном бульоне. Вкус был отвратительно горьким, но стоило мне проглотить первые две ложки, как туман в голове рассеялся. Это варево не только проясняло разум и восстанавливало физические силы, но и давало надёжную защиту от любого ведьмовского морока на целые сутки.