Книга Помещица, страница 66 – Инна Дворцова

Иван Дорохов

Карта местности была расстелена на огромном дубовом столе в большом кабинете Стрешнёвых, который мы превратили во временный штаб. Мы втроём я, Белозёров и его заместитель Григорий Верницкий склонились над ней.

План был до безобразия прост, и именно поэтому он мне нравился. Никаких хитростей, никаких многоходовых комбинаций, которые рассыпаются от первого же случайного выстрела. Засада и удар в спину: классика Приграничья.

— Мои ветераны займут западный склон, — я ткнул пальцем в лесистый холм на карте. — Сядут в «пространственные карманы», их и сам леший не найдёт до сигнала. Главное, чтобы твои гвардейцы, Михаил, не блестели кирасами на солнце.

— Они будут укрыты маскировочными пологами, — спокойно ответил Белозёров, но я видел, как напряжены его плечи. Он волновался не за армию. Он волновался за Лизу. Глупец, если думает, что я не вижу. Впрочем, любовь на войне — хороший стимул. Даже лучше, чем верёвка на шее.

Я посмотрел на Григория Верницкого. Заместитель губернатора, ветеран, человек-скала. Он водил пальцем по карте, снова и снова возвращаясь к центральной точке — месту проведения ритуала.

— А каков план, если твари всё же прорвутся к малому кругу? — спросил он, и его голос был ровным как всегда. — Сколько магов останется с княжной? Какова мощность их защитного контура? Нам нужно понимать, сколько у них времени, если наш удар запоздает.

Я нахмурился. Вопросы были логичными. Просчитывать худшие сценарии — прямая обязанность командира. Но что-то в его настойчивости меня царапнуло. Он слишком много внимания уделял слабостям нашей центральной группы, а не силе наших флангов.

— Малый круг будут держать инквизитор и знахарка, — ответил Михаил. — Их задача — удержать периметр любой ценой. Наше дело — сделать так, чтобы им не пришлось проверять его на прочность. Сосредоточься на восточном фланге, Григорий. Твои маги должны быть готовы дать сигнал и ударить огнём по первой же команде.

— Так точно, ваше превосходительство, — Верницкий выпрямился, и его лицо снова стало непроницаемой маской верного солдата.

Мимолётное подозрение растаяло. В конце концов, дотошность, не порок для заместителя, а даже достоинство. Он просто делает свою работу. Я и сам бы задал те же вопросы, будь на его месте.

Я отвернулся к карте. Моя левая рука, бесполезно висевшая вдоль тела, заныла на погоду. Завтра будет бойня. Я чувствовал это старыми шрамами. Я видел десятки таких битв. Но эта — другая.

В памяти всплыло лицо Елены Александровны Стрешнёвой, бабушки Лизы. Железная леди Приграничья, которая когда-то вытащила меня, сопляка-лейтенанта, из-под завала после взрыва проклятого артефакта. Она спасла мне жизнь ценой своего магического резерва. Я помнил её слова тогда: «Живи, барон. Придёт время, и долг попросит уплаты».

Мы вышли на улицу. Белозёров на мгновение задержался на крыльце, прощаясь с Лизой. Я отвернулся — не моё это дело, но даже со спины видел, как напряжены их плечи. Время пришло.

Я здесь не ради империи и не ради губернатора, а чтобы отдать старый долг и отдам его сполна.

— Всё решено, — сказал Белозёров, сворачивая карту. — Пора.

Мы вышли на улицу. Холодный воздух ударил в лицо. Небо на востоке только начинало светлеть, окрашиваясь в зловещий багровый цвет.