Книга Помещица, страница 73 – Инна Дворцова

отец Дамиан

— Тот, кто зажигает очаг, — переспросил я. — Ты кого имеешь в виду?

Он молчал, то ли не знал, то ли не решался ответить. Я снова вдохнул искру в свой Символ Веры.

— Она истинный гений нашего дела. Она увидела трещины в мироздании и начертила план, как построить на их месте дворец. Она Разум.

— Имя, — потребовал я, и диск на моих коленях стал почти горячим.

Он посмотрел на меня с насмешливым превосходством.

— Вы, слепцы, знаете её. Вы каждый день видите её маску. Но вы не видите лица. Её имя — Клара Полякова.

Значит, всё-таки мачеха Лизы. Я облегчённо перевёл дух.

— Продолжай, — приказал я, и теперь в моём голосе был металл.

И он продолжил, упиваясь своим рассказом.

— Клара и Риттер — не просто брат и сестра. Они — два столпа одной веры. Он харизма, она интеллект. И много лет назад она нашла не просто инструмент. Она нашла партнёра.

Идея Сосуда существовала в доктрине «Чёрного Рассвета» давно — как теоретическая концепция. Слияние миров требует точки соединения. Не места — человека. Человека, в котором обе природы — мирская и изнаночная — уравновешены. Человека, который может стать живым мостом в момент удара по Разлому.

Такие люди рождались редко. Большинство умирали, не подозревая о своей природе. Иногда их находили слишком поздно.

— Сергей Воронцов, — сказал я, и это прозвучало как обвинение. — Сосуд.

Лицо пленного озарилось благоговейным восторгом.

Воронцов был найден орденом двенадцать лет назад — случайно, через анализ магических аномалий в столице. Молодой дворянин, богатый, амбициозный, внешне ничем не примечательный. Но внутри — редчайшее сочетание: изнаночная природа, тщательно скрытая, почти им самим не осознанная, переплетённая с сильной мирской магической основой.

Идеальный Сосуд. Теоретически идеальный.

— Не просто «сосуд»! Сосуд — это то, что наполняют, а он сам источник! Они нашли друг друга. Два разума, увидевших несовершенство мира и решивших его исправить. Он не марионетка. Он Краеугольный Камень нового мира!

Я слушал, и лёд в моих жилах становился всё холоднее. Оказывается, не было никакого манипулирования. Было взаимовыгодное партнёрство. Сколько таких отщепенцев в Ордене страшно подумать.

— Он пришёл к нам не как жертва, а как союзник, — вещал пленный. — Он увидел в доктрине «Рассвета» не разрушение, а созидание. Величайший проект в истории и захотел стать его частью. Его главной частью. Сергей хотел значить что-то. Хотел быть не просто богатым наследником. Хотел… избранности. Риттер дал ему это «Избранный Сосуд».

— А Лиза? — спросил я, боясь услышать ответ. — Какую роль во всём этом играла Лиза Полякова?

Я нарочно назвал хозяйку «Чёрного ручья» фамилией отца, под которой он её и знал.

Пленный расхохотался сухим, трескучим смехом.

— Девочка? О, она была полезна. Она была последним испытанием. Последней нитью, что связывала Краеугольный Камень со старым, гнилым миром.

— Что ты имеешь в виду?

— Клара поставила ему условие. Великий проект требует полной самоотдачи. Никаких слабостей. Никаких привязанностей. Он должен был доказать свою верность. Доказать, что готов отсечь всё лишнее. — Пленный наклонился ко мне, его глаза сверкали безумием. — И он доказал. Скандал не был направлен на Лизу. Он был направлен на него самого! Воронцов лично, с наслаждением, растоптал её, её репутацию, их общее прошлое. Это был его обряд посвящения. Его жертва на алтарь нового мира. Жертвой была его собственная человечность. Он должен был доказать, что его воля несокрушима. Что ни одна мирская привязанность не стоит выше их великого плана. Это был не ритуал опустошения, в акт высшего самоутверждения.