Книга Скандальная любовь лорда, страница 23 – Вера Ширай

Эви поспешно подтянула ткань платья выше и отступила на шаг. Она не решалась повернуться к нему спиной и, выставив руки вперёд, потянулась к плащу, стараясь укрыться от его цепкого взгляда, который всё ещё безнаказанно скользил по её фигуре.

— Я же говорил, что вечером буду ждать вас в карете, — произнёс мужчина строгим тоном, словно теперь очередь актрисы извиняться за содеянное.

— Говорили, — кивнула она.

— И?

— Что?

— Вы не вышли. — Герцог развернул кресло Сесилии и устроился в нём с показной расслабленностью, прямо напротив Эвелин.

— Но я и не соглашалась с вами куда-то идти, — ответила она, сохраняя напускное спокойствие и пуская в ход весь свой актёрский талант. — Говорили только вы.

Устав от его наглого взгляда, Эви решила пойти в наступление первой. Она так же дерзко и оценивающе оглядела мужчину с ног до головы. На нём снова был простой костюм для верховой езды.

Она ожидала чего угодно: грубой, невоспитанной реплики, резкого жеста, новой попытки схватить её. И потому была искренне удивлена, когда по гримёрной разнёсся бархатный, тихий смех.

— Вижу, этот костюм пришёлся вам по душе, — улыбнулся он. И улыбка была почти очаровательной.

— Хм… господин… — Эви осеклась, внезапно осознав, что до сих пор не знает его имени. — Думаю, вам стоит уйти.

— Позвольте представиться. Александр Блейкстоун, герцог Ашмор.

Он слегка склонил голову, не отводя от неё взгляда. Затем герцог поднялся с кресла и расслабленной походкой направился к двери, а тело Эвелин непроизвольно напряглось. Девушка сама удивилась своей реакции и, как назло, не могла пошевелиться.

— Думаю, теперь у вас не возникнет причин пропускать назначенные встречи.

— Нет паровым машинам! — выкрикнул проходящий по дороге мужчина.

Карета медленно продвигалась по освещённой газовыми фонарями улице. Леди Торпенгейм сидела прямо, как всегда поправляя то перчатки, то причёску. Эдит без умолку щебетала о предстоящем приёме, а Натан, напротив, выглядел напряжённее обычного.

Сначала нам показалось, что это единичный случай. Городской сумасшедший.

Но чем ближе мы приближались к месту, тем сильнее нарастал шум. Огромное множество голосов сливалось в один.

— Людям нужно кормить семью! — Нет паровым машинам! — Не дадим в обиду хороших людей!

Раздавалось со всех сторон. А карета, как нечто чужеродное, вклинивалась в толпу, резко замедляясь.

Эвелин приподняла занавеску. Вдоль улицы тянулась толпа — человек сто, не меньше. Мужчины в рабочих куртках, с закатанными рукавами, женщины с волосами, убранными под платки. У некоторых в руках были большие плакаты.

— Кто позволил протест в такой день? — вскрикнула леди Торпенгейм.

— Думаю, они не спрашивали разрешения, — тихо сказала Эви, больше себе, чем остальным.

В следующий миг раздался звук удара по дверце кареты. Эдит вскрикнула, а Эви отпрянула от окна, задёргивая занавески.

— Не паникуйте, — резко произнёс Натан. Он приоткрыл шторку со своей стороны, оглядывая толпу.

Ничего хорошего.

Уже можно было разглядеть фасад праздничного здания, где должен был проходить приём. Ещё буквально несколько ярдов и перед дверцей экипажа окажутся ступени.

Карету окружили. Сначала раздались удары по стенкам, крики стали громче. Карета остановилась, а потом и вовсе начала раскачиваться. Несколько мужчин навалились на дверцу.