Книга Убийство в летнюю ночь, страница 12 – Тимур Суворкин

Англичанин же с каждым днем улыбался все более загадочно и хитро. Вечерами Фрол Федосеевич, будто невзначай прогуливаясь по усадебному парку, все чаще подходил к гостевому флигелю и, порой не удержавшись, тихонько заглядывал в окно. Всякий раз видел он одно и то же: склоненного над бумагами англичанина и быстрые движения пера. «Кому это он, родимый, такие трактаты строчит?» – ворчал про себя купец, и червячок сомнений грыз его с новой силой.

* * *

Как бы то ни было, а в один из тихих июльских вечеров пришел к купцу его верный приказчик Тимоха. Вошел он не по-обычному, а как-то боком, точно виновато. Глаза в пол потупил, а пальцами перебирал цепочку, на которой висели часы. Цепочка у Тимохи серебряная была, а часы – медные. Цепочка стоила пятнадцать рублей – целое месячное жалованье, зато выглядела загляденье. Часы хоть и были медными, тоже смотрелись превосходно. Начищены были так, что как солнце блестели, а крышку украшал двуглавый орел с коронами эмалевыми. Часы, в общем, всем на зависть, один недостаток – не ходили совершенно. Их местные рыбаки из реки Альмы выловили, а Тимоха за два рубля выкупил. Впрочем, данный изъян часов приказчика никогда не смущал. Заходя в дом, он всегда подводил свой хронометр по каминным часам купца. Если же его на улице спрашивали время, то он попросту невзначай приглядывался к солнцу и, достав часы, всегда давал удивительно верный ответ. Ну а после заката усадьба обычно погружалась в сон, так что в это время исправные часы Тимохе не нужны были и подавно.

Фрол Федосеевич отложил гроссбух и внимательно посмотрел на приказчика, продолжавшего нерешительно перебирать начищенную до блеска цепочку.

— Ну чего тебе? – наконец осведомился купец.

Тимоха глубоко вздохнул и поднял свои светлые глаза на купца.

— Фрол Федосеевич, клянусь, не хотел я приходить, но вы же мне как отец, обязан я все рассказать. Совесть требует.

Откинул купец костяшки на тяжелых счетах и поглядел на Тимоху со значением.

— Ну говори, раз требует. Деньги, поди, заиграл?

— Да что вы, батюшка! Чтоб я и у вас! – Тимоха даже руками всплеснул. – Дело тут другое… щекотливое… Я сегодня в усадьбу Ангелины Максимовны заходил.

— Опять, поди, со служаночкой ее миловался? Ах ты кот, Тимоха.

Потупился Тимоха, но улыбнулся, вихры свои льняные, непослушные оправил да огладил подбородок, до гладкости выскобленный.

Усмехнулся купец:

— Ты смотри, снова ведь ее братья тебе бока намнут!

— Так, собственно, потому мы в парке усадебном и встречаемся. Братья-то Глашеньки во дворе заняты.

— Ну и молодец. Так зачем же пришел? Отгул тебе дать? Или деньги нужны на платочек служа-ночке твоей?

С лица приказчика сошла улыбка. Вздохнул он и покачал головой. Сердце купца екнуло. Не было еще такого, чтоб Тимоха от денег отказывался.

— Что в парке случилось? – уже предчувствуя нехорошее, спросил купец.

— Фрол Федосеевич, я правду сказать обязан. Я, когда к Глашеньке шел, увидел на аллее Ангелину Максимовну. А рядом Уайт был. Гуляли они. Вдвоем.

Промолчал купец, только скулы у него побелели. Тимоха же продолжил:

— Подкрался я, а они меня не заметили – больно разговором увлечены были.

— И о чем же они беседовали? – Фрол Федосеевич все силы напряг, чтоб безразлично это спросить.

— Полностью не расслышал – ветер в листьях больно шумел, но вроде как англичанин Вальтера какого-то ругал.